Последние из Валуа - Анри де Кок

– Но почему?

– Потому что сейчас в замке уже не празднуют… Потому что там уже не смеются, а сражаются и убивают! Потому что ночная птица, сова – вы слышите? сова! – пробралась в голубятню! Я в этом уверен, я был внизу, в лощине, с моей Ниеттой, у которой тогда еще ничего не болело, когда он и его люди вошли в замок через северную потерну.

Луиджи наклонился к отцу Фаго.

– Объясните точнее, милый человек, кого вы видели входящим в замок Ла Мюр?

– Барона дез Адре.

– Барона дез Адре!

– Да… А, теперь вы понимаете, почему вам не следует туда ехать?

– Как! Так барон дез Адре…

– Воспользовавшись этой ночью, когда все в Ла Мюре веселились, барон дез Адре прокрался туда, примерно с час назад, со своими солдатами. Повторяю же вам: я видел его, видел собственными глазами!

– И сколько их было?

– Солдат? Кто ж знает… Целая туча. Сто, двести человек.

Луиджи Альбрицци тяжело вздохнул.

– Да, двести человек – это слишком много, – промолвил Скарпаньино, уловив мысль маркиза. – Вот если б их было с пару десятков…

– Но, – сказал Луиджи, – возможно, этот старик ошибается. У страха, как известно, глаза велики.

– Нет, – проговорил отец Фаго, – я не ошибаюсь! Их было очень много. Не думаете же, что гренобльский тигр столь легкомыслен, чтобы выйти на охоту, не подготовившись?

– Это очевидно, – заметил Зигомала, – что, дабы неожиданно нагрянуть в замок, где проходит свадьба… то есть туда, где не может недоставать гостей, дез Адре должен был принять все необходимые меры предосторожности.

Луиджи Альбрицци задумался.

– Неважно! – воскликнул он. – Я обещал Тревизани заехать в Ла Мюр – я туда заеду. И если я не успею помочь барону… Кто знает… Может, тогда я стану Мстителем?.. В дорогу, господа! Прощайте, милый человек!

Дорога – примерно с четверть льё, – ведущая в Ла Мюр, проходила через Шатеньерский лес, пересекая его вширь. Не прошло и десяти минут, как, сквозь просвет в листве, взорам маркиза и его спутников, предстал замок.

– Стой! – скомандовал Луиджи Альбрицци.

Замок Ла Мюр возвышался над холмом, у подножия которого простирался зеленый луг. Проскакать по этой залитой лунным светом равнине значило привлечь внимание врагов барона, без какой-либо пользы как для самого Ла Мюра, так и для его гостей. И напротив, растворившись в темной гуще леса, всадники могли все видеть, оставаясь незамеченными. Ничто в облике замка не подтверждало зловещих речей отца Фаго.

Дело в том, что наши путешественники оказались у замка в тот самый час, когда ужасная драма, разыгравшаяся в ту ночь в Ла Мюре, еще только начиналась.

Разве что время от времени, разрывая тишину ночи, до всадников доносился некий глухой гул.

– Должно быть, этому доброму человеку, все это привиделось, – промолвил Луиджи. – Там, внутри, не происходит никакого сражения.

– Иногда, прежде чем сражаться, люди разговаривают, – заметил Зигомала.

– И, если судить по тому шуму, что мы слышим, разговор там идет бурный! – сказал Скарпаньино.

– Определенно, это отнюдь не праздничные крики, – поддержал его Зигомала.

– Но господа, – произнес Скарпаньино, вытянув руку в направлении холма, – откуда же тогда едут эти двое?

Вынырнув из тени, что отбрасывал вокруг себя гигантский замок, на лужайке появились женщина и мужчина, оба – на лошадях, и направились к лесу.

– Гм! – пробормотал Зигомала. – Они едут из замка.

– Из замка… когда там находится барон дез Адре… быть такого не может! – промолвил Луиджи. – Дез Адре никого не щадит!

– Да уж, он живет в согласии с самим дьяволом! – откликнулся Зигомала. – Впрочем, что нам мешает расспросить этих людей?

– Постойте! – сказал Луиджи. – Постойте! Я не могу ошибаться! Эта женщина… Посмотри на эту женщину, Скарпаньино… посмотри! Это она, не так ли? Это она!..

Скарпаньино издал приглушенное восклицание.

– Ну да, – ответил он, – несомненно, она! Ах, я уже не удивлюсь, если мы вдруг узнаем, что на замок Ла Мюр обрушилось несчастье!.. Раз уж там была она!.. Что будем делать, господин маркиз?

– А вот что…

Ею была та самая итальянка, что провела час-другой на правах гостьи в замке Ла Мюр; эта графиня Гвидичелли, которой удалось ускользнуть от дез Адре благодаря волшебной силе некого документа.

Проведенная со всеми почестями – как и приказал барон дез Адре – Сент-Эгревом до ворот замка, графиня, все от того же Сент-Эгрева, узнала, какое направление ей следует выбрать, дабы выехать на Гренобльскую дорогу… Путь ее пролегал через Шатеньерский лес.

В то время как сотня других на ее месте, обрадовавшись столь чудесному спасению, поспешили бы как можно скорее умчаться прочь от захваченного разбойниками замка, она ехала неспешно, о чем-то размышляя.

Лошадь ее шагом преодолела то расстояние – примерно в тысячу метров, – что отделяло холм, на котором стоял замок от леса.

Какие мысли ее занимали? Сожалела ли она – немного поздно! – о том, что не сказала ни слова в защиту тех несчастных, что остались в плену у дез Адре? Этого мы сказать не можем.

Внезапно крик, повторенный эхом, вырвал ее из задумчивости.

То был последний вопль Клода Тиру, сброшенного с башни.

– Гм! – промолвил Орио. – Похоже, там, вверху, ситуация ухудшается!

Графиня вздрогнула.

– Этот дез Адре – настоящее животное! – сказала она.

– В любом случае, – откликнулся оруженосец, – не нам на это животное жаловаться! Для нас оно разомкнуло свои когти…

– Так-то оно так, но…

– Но?

– Ты не находишь, Орио, что этот молодой граф де Гастин – весьма красивый вельможа?

Губы Орио растянулись в улыбке.

– Да, – ответил он, – очень красивый! Но такой красотой, которая не продлится долго! Через пару часов самый уродливый и бедный из живущих на этой земле не позавидует ни красоте, ни богатству сеньора де Гастина… Хе-хе!

– Замолчи!

Пришпорив лошадь, графиня прежде своего оруженосца достигла опушки леса в том самом месте, где еще несколькими минутами ранее находились пятеро всадников в масках.

Остановившись там, она бросила последний взгляд на замок, а затем, похоже, примирившись с событиями, сказала:

– Поехали!

И графиня углубилась в лес.

Но успела она проехать и двадцати шагов, как лошадь ее была остановлена сильной рукой, а две другие руки обхватили графиню за талию и вытащили из седла.