Ярость - Уилбур Смит

– Я понял, что борьба с несправедливостью и есть моя жизнь, – просто сказал Мозес. – Я знал, что должен заставить белых, которые правят моей землей, понять это.

Он объяснил, как все его попытки заставить белых прислушаться провалились. Как все усилия его народа порождали только более жестокие и драконовские законы, большее угнетение.

– И в конце концов я понял, что у меня остался единственный путь: поднять оружие и отрубить голову змее, чей яд отравляет и уничтожает мой народ.

Он замолчал, и публика, которая все утро провела замерев в молчании, вздохнула и зашевелилась, но, как только Мозес Гама распростер руки, все снова обратились в слух.

– У каждого человека есть право и священный долг защищать свою семью и свою страну от тирана, сражаться с несправедливостью и рабством. Тот, кто это делает, становится воином, а не преступником. Я призываю этого судью и этот суд белого человека рассматривать меня как солдата, военнопленного. Ибо я таков и есть.

Мозес Гама закутался в леопардовую шкуру и сел. Слушатели потрясенно молчали.

Все его выступление судья Вилльерс просидел, опустив подбородок на руки, но теперь он опустил руки и посмотрел на заключенного.

– Вы утверждаете, что вы вождь своего народа?

– Да, – ответил Мозес.

– Вождя определяют на выборах. Кто вас избрал?

– Если у угнетенного народа нет права голоса, его предводители сами начинают говорить от его имени, – сказал Мозес.

– Значит, вы самопровозглашенный вождь, – спокойно сказал судья. – И в одиночку приняли решение объявить войну нашему обществу? Я прав?

– Мы втянуты в колониальную войну за освобождение, – ответил Мозес. – Как наши братья в Алжире и Кении.

– Значит, вы оправдываете методы мау-мау?

– Причина их борьбы справедлива – следовательно, их методы, какими бы они ни были, тоже справедливы.

– Цель оправдывает средства – любые средства?

– Борьба за освобождение – это все; все действия во имя этой борьбы священны.

– Убийства и искалечение невинных, детей и женщин – все это тоже оправданно?

– Если один невинный должен умереть, чтобы освободились тысячи, его смерть оправданна.

– Скажите мне, Мозес Гама, верите ли вы в демократию, в концепцию «один человек – один голос»?

– Я считаю, что каждый человек должен иметь право голоса при выборе руководителей страны.

– А что должно произойти, когда эти руководители избраны?

– Я считаю, что народ должен подчиниться объединенной мудрости их решений.

– Однопартийное государство – с пожизненным президентом?

– Таков африканский путь, – согласился Мозес Гама.

– А также марксистский, – сухо заметил судья Вилльерс. – Скажите мне, Мозес Гама, чем черное тоталитарное правительство лучше белого тоталитарного правительства?

– Его выбирают волей большинства народа.

– И воля вашего народа, о которой знаете только вы, делает вас праведным крестоносцем – стоящим выше законов цивилизованного человека?

– В этой земле нет таких законов, ибо люди, которые принимают здесь законы, – варвары, – сказал Мозес Гама, и у судьи Вилльерса больше не было к нему вопросов.

* * *

Двадцать четыре часа спустя судья Андре Вилльерс провозгласил перед притихшей, полной ожидания аудиторией свой приговор:

– Это дело, выдвинутое короной против обвиняемого, основано на оценке того, как индивид реагирует на то, что считает несправедливым. Оно поднимает вопрос о праве или долге индивида сопротивляться тем законам, которые он считает несправедливыми или жестокими. Я задумался о том, каковы обязанности человека перед правительством, избранным в результате процесса, из которого этот человек полностью исключен; правительством, насаждающим те законы, что сознательно отчуждают человека от его главных прав, привилегий и преимуществ в обществе, членом которого он является… – Почти час судья Вилльерс развивал и объяснял эти положения, прежде чем подошел к заключению. – Поэтому я пришел к выводу, что в обществе, где человек лишен основных демократических прав и представительства, не существует и понятия верности и долга. В связи с этим я признаю обвиняемого невиновным в государственной измене.

Зал взревел, а цветная часть публики заплясала и запела. Почти целую минуту судья Вилльерс наблюдал за этим, и члены суда, знавшие его, поражались его терпению. Но лицо судьи выражало необычное сочувствие и глубокую печаль, когда он поднял свой молоток, успокаивая собравшихся.

В наступившей тишине он снова заговорил:

– Перехожу к остальным обвинениям против подсудимого. Это обвинения в убийстве и покушении на убийство. Корона с помощью наиболее видных и достойных доверия свидетелей предъявила обвинение, которое подсудимый не пытался оспорить. Я считаю доказанным, что подсудимый разместил в зале заседаний южно-африканского парламента большое количество взрывчатки с намерением взорвать эту взрывчатку во время выступления премьер-министра, тем самым вызвав максимальные разрушения и смерть. Я также считаю доказанным, что, когда заговор был раскрыт, подсудимый убил полковника Блэйна Малкомса и сразу вслед за тем попытался убить министра Кортни.

Судья замолчал и повернул голову к Мозесу Гаме, который бесстрастно восседал на своем месте, по-прежнему в плаще вождя, сшитом из леопардовых шкур.

– Обвиняемый пытался убедить суд, что он солдат в войне за освобождение и, следовательно, не подлежит суду по гражданским законам. Хотя я уже выразил сочувствие и заявил, что мне понятны стремления обвиняемого и тех чернокожих, чьи взгляды он выражает, я не могу удовлетворить его требование судить его как военнопленного. Он частное лицо, полностью сознающее последствия своих действий и тем не менее пошедшее по мрачной дороге насилия, он намерен причинить наибольший ущерб самым пагубным способом. Поэтому я без всяких колебаний признаю его виновным в убийстве и в двух попытках убийства.

В зале стояла мертвая тишина. Судья Вилльерс сказал:

– Подсудимый, встаньте и выслушайте приговор.

Мозес Гама медленно выпрямился во весь свой рост и величественно посмотрел на судью.

– Хотите ли вы сказать что-нибудь, прежде чем будет объявлен приговор? – спросил судья.

– Это не правосудие. Мы оба это знаем. Свой приговор вынесет история.

– Хотите сказать еще что-нибудь?

И когда Мозес Гама отрицательно покачал головой, судья Вилльерс провозгласил:

– Найдя вас виновным по трем главным обвинениям, я старательно обдумал вопрос, существуют ли в вашем случае смягчающие обстоятельства, – и пришел к выводу, что не существуют. Поэтому у меня нет другого выхода, кроме как приговорить вас к самому строгому наказанию, какое определяет закон. На основании обвинений, рассмотренных совокупно и порознь, я приговариваю вас, Мозес Гама, к смертной казни через повешение.