Серебряный каньон - Луис Ламур

— Нет, — ответил я. — Вы же знаете, я должен вернуться. Я поклялся Боллу никогда не сдаваться — и не сдамся.

— Но вы не сможете! Вы больны… Вы были ранены!

— Да, я был ранен. Но с этим покончено, на мне заживает быстро. Уже шестнадцать дней, как я отдыхаю, и этого больше чем достаточно.

Она повернула лошадь, чтобы пуститься в обратный путь вместе со мной, и какое-то время мы молча ехали шагом.

— Скажите отцу, чтобы он забрал из «Ту-Бар» свой скот. Я не хочу распри с ним.

— Он этого не сделает.

— А должен.

— Вы забываете — я дочь своего отца.

— И моя жена… Скоро ею станете.

На этот раз она не стала отрицать. Но и не выразила согласия. Много миль мы проехали, разговаривая, я повернулся в седле на краю пустыни.

— Отсюда я поеду один. Ехать со мной для вас слишком опасно. Но вы можете сказать Моргану Парку…

Я сидел и наблюдал, как она удаляется по направлению к тропе, ведущей на «Боксед-М», и думал, как буду счастлив, когда она наконец станет моей.

Она держалась в седле, как юная королева — спина прямая, плечи красиво откинуты. Словно почувствовав мой взгляд, она обернулась и посмотрела назад, но не помахала рукой. Не помахал и я.

Затем я повернул лошадь и направился в город.

Долго еще я буду вновь переживать это расставание и долгую одинокую поездку вниз, с гор. Я часто буду думать о Мойре — как она глядела, что говорила, — потому что такие дни редки в жизни любого человека. Да, мы спорили, но это был славный спор без резких слов.

Теперь мне предстояли трудные часы. Существовал лишь один способ решить все проблемы. Возможно, кто-нибудь нашел бы и другие пути, но все они были не для меня. Я должен был открыто появиться и взять быка за рога. Пока еще не в «Ту-Бар», но в городе.

Они должны узнать, что я жив. Узнать, как я сражался и выжил.

Не в моих правилах было бегать; я застолбил здесь свою заявку на будущее, среди этих людей мне предстояло жить. И важно было, чтобы они поняли меня.

Итак, в город. Если Джим Пиндер там, один из нас умрет.

Если там Боди Миллер — мне придется убить его или оказаться убитым.

Любой из ковбоев с «Боксед-М» или «Си-Пи» может попытаться застрелить меня. Эта охота была им разрешена.

Но судьба моя была в моих руках, и не в моем характере было колебаться. Направив Серого по дороге в город, я двинулся легкой рысью. Впереди была пропасть времени. Я не торопился ни убивать, ни быть убитым.

Руд Макларен не был плохим человеком — в этом я не сомневался. Как и многие другие, в первую очередь он думал о собственном ранчо и хотел, чтобы оно стало лучше всех. Было ясно, почему он так жаждал заполучить воду и пастбища «Ту-Бар» — в его положении я бы тоже этого хотел.

Но Макларен считал, будто все, что хорошо для его ранчо, хорошо и для окружающих. Подобно множеству людей, самостоятельно добившихся жизненного успеха, он был на удивление эгоцентричен. Он видел себя центром мироздания, и все вокруг должно было служить только ему.

Он был неплохой человек, но обладал властью; а когда-то, когда я много читал, я вычитал, что власть портит человека.

Этой его власти я и должен был противостоять.

Тропа была пустынна. День клонился к вечеру. Серый был резвой лошадью, и потому мы добрались туда быстро. Из нескольких труб тянулся к небу дым, я слышал удары топора, хлопанье дверей.

Оставив тропу, я через пустырь направился к окраине города — к разбросанным в беспорядке хижинам и глинобитным домишкам, которые обеспечивали мне некоторое укрытие до тех пор, пока я не подъеду совсем близко. Позади заброшенной глинобитной постройки я натянул поводья, свернул самокрутку и закурил.

Хорошо бы побриться… Я вспомнил, где находится парикмахерская и как она расположена относительно остальных городских строений. Пожалуй, был шанс добраться до нее и сесть в кресло, не будучи кем-либо замеченным.

Когда меня постригут и побреют, я направлюсь к мамаше О'Хара. Избегая салунов, где могут оказаться ковбои Пиндера или Макларена, я пообедаю и постараюсь, улучив минутку, потолковать с Кеем Чепином. И конечно, поговорю с миссис О'Хара. Они люди влиятельные и могут оказаться ценными союзниками. Помощи я от них не хотел — только понимания.

Протерев запыленные револьверы, я проверил заряды. В каждом барабане было по шесть патронов. Я выбил пыль из шляпы, отряхнул штаны и постарался привести рубашку в чуть более приличный вид.

— Ну ладно, Серый, — сказал я, — двинулись.

Шагом мы обогнули дом, миновали двор, где молоденькая девушка кормила цыплят, и мимо коновязи, возле которой стояла пара лошадей, добрались до задней двери парикмахерской. Там находилась заброшенная конюшня. Я завел Серого внутрь и привязал. Это было длинное низкое здание под соломенной крышей. В конюшне нашлось много сена, и я бросил его в кормушку. Потом прислонил вилы к стене и надвинул шляпу пониже на лоб.

Ладони мои вспотели, а во рту пересохло. Я обозвал себя дураком — и вышел на открытое место. Поблизости никого не было.

Стараясь шагать помедленнее, чтобы не привлекать внимания, я прошел к двери парикмахерской. Двор порос редкой засохшей травой; серые, растрескавшиеся ступеньки скрипели под ногами. Заглянув через застекленную дверь, я убедился, что единственным человеком в заведении был сам парикмахер. Я открыл дверь и вошел.

Равнодушно взглянув на меня, он встал и занял свое место позади кресла.

— Постричь и побрить, — сказал я ему. — Долго не был в городе. Искал золото.

— Ковбой?

— Ну… Рад буду вернуться к этому занятию.

Он усмехнулся и принялся за работу.

— Пропустили всю забаву, — сказал он. — Тут было весело.

— Да?

— Ролли Пиндера убили… Никогда бы не подумал, что найдется на свете человек быстрее его. Некоторые говорят, что это дело рук парней Бенара. А я так думаю, что это работа Бреннана. — Он деловито щелкал ножницами, потом заговорил опять: — Только наверняка мы никогда не узнаем. Теперь он мертв.

— Бреннан?

— Угу. Люди говорят, что Ролли его все-таки достал… Там обнаружили кровь.

В кресле было удобно. Я закрыл глаза. Было бы совсем неплохо поспать. Много времени прошло с тех пор, как я последний раз спал в кровати. Под тихое жужжание брадобреева голоса в уютном кресле я начал клевать носом.

— Вам придется сесть прямо, мистер. Я не смогу вас подстричь, если вы не сядете прямо.

Я выпрямился. Но когда он откинул спинку кресла, чтобы побрить меня, глаза сами собой закрылись, а тело расслабилось. Было приятно ощущать горячее полотенце на лице. Я слушал, как он правит бритву, хлопая по кожаному ремню.