Ярость - Уилбур Смит

– Десять минут, – неохотно согласился Шаса. – Извини, пожалуйста, Гарри.

Шаса первым прошел по коридору и запер за ними обоими дверь.

– Ну хорошо. – Он занял свое обычное место перед камином. – В чем дело, мой мальчик?

– Я нашел работу, папа.

Майкл снова начал задыхаться.

– Работа. Да, я знаю, твоими услугами иногда пользуются в «Мейл». Мне понравились твои репортажи о поло – ты сам их мне читал. Очень хорошо, – улыбнулся Шаса, – все пять опубликованных строк.

– Нет, сэр, это постоянная работа. Я говорил с издателем «Мейл», и мне предложили работу ученика репортера. Приступаю с первого числа следующего месяца.

Шаса перестал улыбаться и нахмурился.

– Черт побери, Майки. Ты не можешь говорить серьезно – как же твое образование? Тебе еще два года учиться в университете.

– Я серьезно, сэр. Буду учиться заочно.

– Нет, – повысил голос Шаса. – Нет, я запрещаю. Я не позволю тебе бросить университет, пока не получишь диплом.

– Прошу прощения, сэр. Но я уже принял решение. – Майкл был бледен и дрожал, упрямое выражение его лица взбесило Шасу больше слов, но он сохранил самообладание.

– Ты знаешь правила, – сказал Шаса. – Я вам всем ясно их объяснил. Если вы поступаете по-моему, моей поддержке и помощи нет границ. Но если вы идете своим путем, тогда вы действуете на свой страх и риск… – он глубоко вдохнул и произнес, подавляя боль: – …как Шон.

Боже, как он соскучился по старшему сыну!

– Да, сэр, – кивнул Майкл. – Я знаю правила.

– И что?

– Я должен, сэр. Я хочу этого больше всего на свете. Научиться писать. Я не хочу идти против тебя, папа, но должен.

– Это все твоя мать, – холодно сказал Шаса. – Она вбила это тебе в голову, – обвиняя, сказал он. Майкл застенчиво посмотрел на него.

– Мама знает, – признался он, – но решение исключительно мое, сэр.

– Ты понимаешь, что лишишься моей поддержки? Как только ты покинешь этот дом, не получишь больше ни пенни. Тебе придется жить на жалованье ученика репортера.

– Понимаю, сэр, – кивнул Майкл.

– Хорошо, Майкл. Можешь идти, – сказал он, и Майкл ошеломленно посмотрел на него.

– Это все, сэр?

– Если только у тебя нет других заявлений.

– Нет, сэр. – Майкл ссутулился. – Кроме того, что я очень люблю тебя, папа, и высоко ценю все, что ты для меня сделал.

– У тебя очень странный способ демонстрировать свою благодарность, – сказал Шаса, – позволь тебе сказать.

И он пошел к двери.

Шаса уже проехал в «ягуаре» по шоссе половину дороги от университета до «Грот-Шура», прежде чем достаточно опомнился от измены, предательства Майкла – ибо именно так он рассматривал поведение сына. Но теперь он неожиданно вновь задумался о газетах. На людях он всегда пренебрежительно отзывался о странном самоубийственном стремлении, которое неожиданно охватывало многих преуспевающих людей средних лет, – стремлении владеть собственной газетой. Очень трудно получить от газеты прибыль, но в глубине души Шасе хотелось и самому испробовать эту забаву богачей.

– Прибыли немного, – размышлял он вслух, – зато власть! Возможность влиять на умы!

В Южной Африке вся англоязычная пресса была истерически антиправительственной, а пресса на африкаансе – покорной и льстивой рабыней Националистической партии. Мыслящий человек не мог верить ни той, ни другой.

«Что если бы существовала англоязычная газета, адресованная деловому сообществу? – думал он, как не раз раньше. – Что если я куплю одну из мелких газет и начну поднимать ее? Получив дивиденды от шахты «Серебряная река», мы будем сидеть на горе денег. – Он неожиданно улыбнулся. – Должно быть, старею, но по крайней мере я смогу гарантировать работу своему ушедшему в журналистику сыну! – Мысль о Майкле, издателе большой влиятельной газеты, казалась тем привлекательнее, чем больше он об этом думал. – Все равно я бы хотел, чтобы парень сначала получил образование, – ворчал он, но к тому времени как остановил «ягуар» на стоянке для машин членов правительства, уже почти простил предательство сына. – Конечно, я буду давать ему приличное содержание, – решил он. – А пригрозил просто для острастки».

Поднимаясь по лестнице, Шаса ощутил возбуждение, охватившее парламент. Вестибюль заполняли сенаторы и члены парламента. Группы мужчин в темных костюмах собирались, рассеивались и снова собирались: сложная игра политических противотечений зачаровывала Шасу. Находясь внутри, он мог оценивать значение того, кто разговаривает, с кем и почему.

Ему потребовалось почти двадцать минут, чтобы добраться до лестницы: как одно из главных действующих лиц его неуклонно вовлекали в тонкую игру власти и влияния. Наконец ему удалось освободиться и за несколько минут добраться до своего кабинета.

Его в волнении ждала Триша.

– О, мистер Кортни, все вас ищут. Звонил лорд Литтлтон, а секретарь премьер-министра оставил сообщение.

Идя за ним в кабинет, она читала по своему блокноту.

– Постарайтесь сначала связать меня с секретарем премьер-министра, потом с лордом Литтлтоном.

Шаса сел за письменный стол и нахмурился, заметив на письменном приборе несколько белых крошек. Он раздраженно смахнул их и хотел попросить Тришу поговорить с уборщиками, но она еще читала по блокноту, а у него оставалось меньше часа, чтобы до начала заседания разобраться с главными проблемами из ее списка.

Вначале он ответил на вопросы секретаря премьер-министра. Готовые ответы были у него в голове, и ему не потребовалось обращаться в министерства. Потом его соединили с Литтлтоном. Литтлтон хотел обсудить дополнение к повестке их встречи днем, и, после того как они договорились, Шаса тактично спросил:

– Вы узнали что-нибудь об утренних речах?

– Боюсь, что нет, старина. Я в таком же неведении, что и вы.

Протянув руку, чтобы положить трубку, Шаса заметил на бюваре еще одну белую крошку, которой минуту назад не было; он собирался смахнуть ее, но передумал и поднял голову, чтобы посмотреть, откуда она взялась. И нахмурился, увидев на потолке небольшое отверстие и паутину отходящих от него трещин. Он нажал кнопку внутренней связи.

– Триша, пожалуйста, зайдите на минуту.

Когда она вошла, он показал на потолок.

– Что вы об этом скажете?

Триша удивилась и подошла к его креслу. Оба всмотрелись в повреждения.

– О, я знаю, – с облегчением вздохнула Триша, – но я не должна вам говорить.

– Выкладывайте, сударыня! – приказал Шаса.

– Ваша жена, миссис Кортни, сказала, что хочет кое-что обновить в вашем кабинете, но что это сюрприз. Наверно, она попросила хозяйственный отдел что-то сделать.