Серые братья - Том Шервуд

Ящерица - такая же песочно-жёлтая, но с едва заметным зеленоватым отливом - пробежала между Монтгомери и Сонливцем.

– Пожалуй, спорно, - сказал Сонливец.

– Монету, - пожал плечами Монтгомери. - Мой - аверс* (* А верс - лицевая, р е верс - оборотная стороны монеты.).

– Мой - реверс, - согласно кивнул Сонливец.

Бросили на стол монету, и она, покрутившись, легла аверсом вверх.

– Монтгомери - первое слово, - проскрипел слегка пьяный горбун.

Вновь под пристальными взглядами всех присутствующих были стасованы карты, и гвоздь пронзил и пришпилил колоду к столу. «Казалось бы - мелочь, - подумал Бэнсон, - а как надёжно. Такую карту не передёрнешь.»

– Антэ - по пять тысяч? - поинтересовался Монтгомери.

– Пусть будет по пять, - согласно ответили ему сидящие за столом.

Застучали крышки денежных сундуков. Зазвенело на столешнице золото. Игроки отшпилили себе по пять карт. Примолкли.

– Это закон! - с досадой проговорил Жирондон. - Если в первом кону всем пришла сильная карта, то в следующем - одни клочки… Пас! - и он бросил недалеко перед собой свои карты.

– Даже поменять не попробовал? - спросил его Сонливец. - Ведь пять тысяч теряешь…

– Менять уже поздно! - почти взвизгнул горбун. - Он сказал уже «пас»! Слово сказано!

– Я и не спорю, уважаемый Крэк, - примирительно- насмешливо произнёс Жирондон. - Я всегда помню, что говорю.

– Да, клочки не склеишь, - вздохнул Монтгомери и, откладывая карты, разочарованно выдавил: - пас.

– Пас, - не решился на игру и Дюк, не унявший ещё трепетной дрожи от недавней удачи. - Лучше пары* (* Пара - две одинаковые карты, самая слабая комбинация в покере.) ничего в этом кону не придёт.

После замены карт «отдали» игру ещё двое. Теперь на деньги, внесённые в банк, претендовали лишь горбун Крэк и Сонливец. Если идти по часовой стрелке от Монтгомери, слово было за Сонливцем. Помедлив для важности, он сказал:

– Добавляю сорок пять тысяч!

За столом раздались одобрительные восклицания, - впрочем, негромкие, вполне приличествующие светской компании.

– Ты блефуешь, - неуверенно проскрипел горбун, вонзившись взглядом в «рубашки» карт своего визави* (* vis-a- vis (франц.) - «тот, кто напротив».), как будто хотел сквозь картон рассмотреть их лицевые стороны.

– Отчего же, мистер Крэк, - спокойно ответил Сонливец. - Я считаю, что у меня весьма хорошая карта.

– Ты блефуешь! - скрипнул зубами горбун и, положив карты на край стола, полез в свой сундук. - Уравниваю твои сорок пять и добавляю пятнадцать!

– Очень хорошо, - так же положив карты на край, ответил Сонливец и поднял и поставил на стол свой сундук. - Уравниваю ваши пятнадцать и добавляю (он выложил всё содержимое своего сундука)… семьдесят три с половиной.

– Ка-ак!… - поперхнулся горбун.

Его длинные подвижные пальцы стали метаться, судорожно ощупывая то свои выложенные рубашками вверх карты, то сундук, то свою выступающую острым клином цыплячью голокожую грудь.

– У меня только… пятьдесят девять!

– Вы правила знаете, мистер Крэк, - жёстко произнёс в напряжённой тишине выложивший деньги Сонливец. - Или уравнивайте мои семьдесят три с половиной, или говорите «пас».

– Но у меня… такая карта… джентльмены! - он поднял лицо, выпучив глаза, полные мольбы и страдания. - Не одолжит ли мне кто-нибудь из вас четырнадцать с половиной тысяч? А, мистер Дюк, мистер Монтгомери! Это же смешная сумма! Как только вскроем карты, я немедленно верну - вдвое, втрое…

– Мы охотно ссудим вас средствами, мистер Крэк, - с достоинством заявил Монтгомери. - Но только после того, как вы закончите игру. Правила покера - тем более в нашем обществе - это больше, чем закон.