Пророчество Апокалипсиса 2012 - Гэри Дженнингс

Дымящийся Щит и его одетые ягуарами сопровождающие продолжили путь во дворец, чтобы встретиться с правителем, а вот нас Звездочет повел в город, пояснив:

— Мы побываем во дворце после того, как правитель проведет другие встречи.

В Толлане меня ошеломляло все: начиная от залитых кровью гигантских пирамид до бесчисленных домов, не говоря уже о тысячах людей, заполнявших широченные улицы. До сих пор мне не доводилось видеть в одном месте больше пятнадцати — двадцати домов, да и те представляли собой крытые соломой хижины со стенами из вертикальных стеблей агавы, переплетенных с ее же ветками, и обмазанными глиной. Здесь же повсюду высились надежные, прочные строения, способные выдержать хоть наводнение, хоть пожар. Повсюду, сколько мог видеть глаз, вдоль улиц тянулись прямоугольные одноэтажные, а то и двухэтажные жилища из кирпича-сырца. Их выбеленные стены поблескивали в лучах клонившегося к закату солнца. Позади почти каждого дома находился полный цветов дворик.

— Места в городе мало, так что в домах тесновато, — заметил Звездочет. — Чем просторнее дом, тем богаче его жилец. — Он указал на один из жилых домов, который был почти вдвое больше соседних. — Видишь? Здешний хозяин явно состоятельный человек.

— Он что, выращивает много маиса? — наивно поинтересовался я.

— Мой юный друг, — рассмеялся Звездочет, — неужели здешние жители кажутся тебе похожими на земледельцев? Или, может быть, ты заметил в городе маисовые поля?

— Ну… а чем же они все занимаются?

— Кто чем. Есть торговцы, владельцы складов, дворцовые и храмовые служители, чиновники.

— А как они добывают пропитание?

— Большую часть платы за различные труды люди получают именно в виде провизии: зерном, овощами, иногда даже индейками или утками.

— Индейками и утками? — удивился я.

— Как по-твоему, если у человека полный сарай птицы, он богат?

— Еще бы!

— А вот у нашего правителя тысячи индюков и уток.

— Ну, тогда это смертный бог, — выдохнул я.

— Некоторые его таким и считают.

По мере того как продолжался осмотр города, я все больше убеждался в правоте старика. Скоро мы вступили в богатый квартал, населенный преимущественно чиновниками. Дома здесь были на пять-шесть комнат, а некоторые возвышались аж на три этажа. А на одном из дворов я заметил не только индеек, уток и съедобных собак, но и двух привязанных к дереву попугаев с такими зелеными перьями, что они казались пугающе нереальными.

— Зеленые попугаи! — прошептала Цветок Пустыни.

Мы оба застыли на месте, едва не лишившись дара речи. Даже такой невежественный ацтек, как я, знал, что плюмаж из перьев зеленого попугая — это настоящее сокровище.

— А у нашего правителя таких тысячи, — сообщил Звездочет.

— Да такого богатства не может быть на целом свете! — изумилась Цветок Пустыни.

— Ты уверена?

Мы свернули за угол и вышли на центральную рыночную площадь Толлана. И опять старик оказался прав: я и представить себе не мог, что на земле может существовать подобное изобилие. Казалось, будто все богатства южного Дома Солнца и блаженной обители Тлалока были собраны здесь, в одном месте, в действительности представлявшем лишь часть огромного города.

Чего тут только не было: разнообразные веревки, свитые как из волокон агавы, так и из сыромятной кожи, целые горы маисовых початков, сладкий картофель, лук, перец и какао-бобы, ошкуренные копченые кролики, поросята-пекари^[8], индейки, утки, лани, жареные собаки, лягушки, рыба… Хоть сейчас на стол подавай! Здесь же предлагали бумагу из агавы и древесной коры, сок агавы, свежий мед, краски, в особенности индиго и кошениль, обсидиановые ножи, кремневые наконечники для копий, медные топоры, бамбуковые курительные трубки, стулья и спальные матрасы, жаровни, глиняную утварь, соль, древесный уголь, пропитанные смолой сосновые факелы, перья попугаев, орлов и соколов, лечебные травы, припарки, масла и растирания, барабаны, сделанные из раковин, трубы, флейты, погремушки, отрезы ярко окрашенных и богато расшитых тканей, самоцветы, драгоценные камни, жемчуг, изделия из серебра и золота, всевозможные ожерелья, серьги, браслеты. По соседству работали мастера татуировок и брадобреи.