Дуэлянты - Пьер Алексис Понсон дю Террайль

С этими словами полицейский агент скрылся на улице Мю.

Когда он еще не покинул стен харчевни, матушка Кадебоск попыталась было что-то сказать уже упомянутому нами здоровяку, но тот послал ее на все четыре стороны.

– Послушай, Матюрен, – обратилась она к нему несколько минут спустя.

– Не буду я тебя слушать, матушка! Ты меня бесишь!

После этого окрика она умолкла и застыла в ожидании.

Но когда Латур ушел, она бросилась к двери, проявляя неожиданную для ее комплекции прыть, и выглянула наружу.

– Так я и знала, – сказала она.

– Что ты знала? – спросил Матюрен.

– Какие же вы идиоты.

– Кто? Мы? С чего ты взяла?

– Прощелыги! Канальи!

– Спокойно, матушка Кадебоск, спокойно!

– Надо же быть такими кретинами. Вы ведь приняли этого парня за скотобойца, да?

– Ну да, он и есть скотобоец, черт возьми!

– Он такой же скотобоец, как и я!

– Ох-ох-ох. Скажешь тоже.

– Что за вздор ты несешь, матушка? – сказал самый молодой мясник.

– Вздор, говоришь! Ну что ж. Ступайте, посмотрите, где ваш краснопузый. На улице Мю его и след простыл.

– Но кто же он, если не скотобоец?

– Полицейский агент.

– Ну ты сказанула!

– Вы обратили внимание, что он пил только пунш? А от моего пунша за пять минут человека так не развезет. Это меня насторожило. А вы ничего даже не заметили. И оказались настолько тупыми, что наболтали ему про Жана-Мари, Бегль и заброшенный дом у реки.

– Матушка Кадебоск, ты говоришь полную чушь.

– Как же вы меня достали, сборище простофиль!

– И что теперь будем делать?

– Как это что? Жан-Мари действительно в этом доме у реки?

– Да, – решительно ответил один из мясников.

– Тогда нужно со всех ног мчаться к нему и предупредить, что вскоре за ним явится полиция.

– Уже бегу, – сказал молодой человек, отзывавшийся на имя Малыш.

– Давай, сынок, но знай, что ты должен бежать быстрее ветра, чтобы прибыть раньше этого краснопузого, который, по всей видимости, воспользуется экипажем.

– Запрягу двуколку.

– Правильно, так будет вернее всего.

– И захвати с собой пару собак, лучше всего Мальбрука и Султана. Они тебе всю бордоскую полицию с потрохами сожрут.

Малыш покинул харчевню, свистнул, и перед ним выстроились в ряд с полдюжины псов. Он разогнал пинками тех, которые были ему не нужны, в мгновение ока запряг небольшую двуколку, больше напоминающую тележку зеленщика, и ловко запрыгнул на козлы.

– Н-но, пошел, Токетуко! – закричал он.

И конь, которого хозяин окрестил этим именем, насколько замысловатым, настолько и некрасивым, понесся вперед, как старый, но еще добрый скакун, коим он, собственно, и был.

Но что в это время делал Латур?

Выйдя из харчевни, он быстрым шагом пошел вдоль стены, все еще деланно пошатываясь, но когда посчитал, что его больше никто не видит, бросился в мэрию и потребовал дежурного комиссара.

– Что вам угодно? – спросил тот, увидев, что к нему ввалился скотобоец.

– Я Латур, – без обиняков ответил шпик.

– Агент Латур?

– Совершенно верно, господин Дюбеда.

– Ну что ж, мальчик мой, ты замаскировался так, что тебя не узнать. Что-то случилось?

– Я напал на след солдата.

– Жана-Мари?

– Да.

– Вот это новость! Давай рассказывай.

– Нет, это займет слишком много времени, терять которое нам никак нельзя, иначе мы его опять упустим.

– Что ты тогда хочешь?

– Сколько человек вы можете мне дать, чтобы организовать экспедицию, которая может оказаться опасной?

– Трех, – ответил комиссар, немного подумав. – Нет, даже двух.

– Негусто.

– Ты же знаешь, что на это дело брошены все наши силы.

– Верно. Ладно, я возьму ваших парней. Они хоть храбрецы?

– За это я поручиться не могу.

– Ну хорошо, все равно пусть отправляются со мной. Как только я уеду, пошлите к генералу гонца и сообщите, что мы установили местонахождение беглеца. Пусть срочно пошлет жандармское подразделение на дорогу Пандю. В Бегле на берегу реки есть заброшенный дом. Жандармы спешатся и будут с расстояния внимательно наблюдать за происходящим. Если мне понадобится помощь, я трижды свистну, причем каждый раз по-другому. Но если обойдусь своими силами, то препровожу Жана-Мари в военную тюрьму сам.

– Это все? – спросил комиссар.

– Да.

– Можешь идти.

– Да, но мне нужен экипаж. А где мои парни?

– Жозеф! Жак! – позвал комиссар.

– Мы здесь, сударь.

– Поедете с Латуром, – приказал комиссар двум шпионам, которые глядели на товарища во все глаза, но никак не могли поверить, что это действительно он, – пойдете с ним и будете строго подчиняться всем его приказам.

– Слушаемся.

– Все, Латур, ступай, я тебя больше не задерживаю.

– Позвольте мне взять экипаж.

– Хорошо, бери.

Латур отправился домой и пять минут спустя вышел совсем другим человеком. Товарищи его не узнали. Подъехала коляска, они все вместе сели в нее и велели кучеру галопом мчаться к месту, где сегодня располагается товарная станция Южной железной дороги.

В те времена там была лишь голая равнина, которую время от времени заливали паводковые воды разливавшейся реки. То тут, то там на глаза попадались дома дубильщиков и прачек, но в целом местность была дикая и пустынная, одно слово – отшиб.

– Дети мои, – обратился Латур к своим спутникам, когда они вышли из экипажа и ступили на землю, – видите этот дом?

– Тот, что за белыми ивами?

– Он самый, ведь других, кроме него, здесь нет, – заметил Латур, уже начавший корчить из себя большого начальника.

Один из приданных ему агентов закусил губу и ничего не сказал.

– В нем, – продолжал временно исполняющий обязанности командира экспедиции, – скрывается один человек, которого нам нужно взять живым или мертвым. – Лучше, конечно, живым, – и который, предупреждаю, будет сражаться не на жизнь, а насмерть.

– Он там один?

– Этого я не знаю.

– Если не один, то мы втроем вряд ли сможем…

– Жак, друг мой, вы чуть было не сморозили глупость. Через пять минут я выясню, один он или нет. Если один – мы его атакуем.