Мур-мур, МЯУ! - Александр Павлович Сапегин

Полдником и ужином в тот день заведовал Николай, взявший с обеда отгул, а завтра, с самого раннего утра ему пришлось по звонку срываться на работу.

— Мрр, — поглядывая одним глазом на Валентину, и ненавязчиво контролируя обстановку, Ефим недоверчиво обнюхал миску.

— Лопай, давай, — буркнула женщина, продолжая нарезать говядину.

Весь день, не обращая внимания на грозный взгляд хозяйки, Ефим демонстративно, можно сказать придирчиво, обнюхивал миски на предмет соблюдения СанПиН.

— Посмотрите на него, тоже мне фон барон Четыреста двадцать выискался, — тихонько бурчала под нос Валентина, исправно отмывая миски после каждого приёма пищи, за исключением плошки с сухим кормом, который ветеринар рекомендовал для здоровья зубов.

Ефим, не обращая внимания на грозный тон, выражал благодарность, потираясь головой о ноги строгой кормилицы. Что ни говори, а взрослому мужику внутри мелкого котёнка тоже приятно безнаказанно припасть к стройным женским ножкам. Первый раз его отогнали, шуганув полотенцем. На второй раз Валентина пару раз дёрнула ногой, лениво отпихивая тарахтящего мурлыку. На третий смилостивилась, погладив и почесав за ушами, вполголоса приговаривая о наглых лохматых чистоплюях, свалившихся на её голову.

Домой Николай вернулся поздно вечером. Отмывшись от трудовых грязи и пота, он лениво покусочничал на кухне и без задних ног рухнул в кровать, проспав почти до десяти утра следующего дня, благо им была суббота. Продрав глаза и умывшись, он направился на поиски супруги, обнаружив оную в зале за просмотром какого-то фильма.

— Всё, сдалась? — глядя на жену, усмехнулся мужчина, растянув ехидную улыбку от уха до уха.

Забравшись на диван с ногами, Валентина лениво поглаживала лежащего на её коленях котёнка, выводящего носом рулады.

— Дорогой, — щёлкнула пультом женщина, поставив просмотр на паузу, — лучше молчи и не говори, что мне делать, а я не скажу, куда тебе идти.

— На кухню, куда же ещё, — продолжая сверкать зубной эмалью, спиной назад отступил Николай, — я иду на кухню.

— Иди-иди, и этого забери, — котёнок, снятый с колен, возмущённо пискнул, но, потянувшись вперёд и назад с прогибом спинки, посеменил за Николаем, вдруг и ему отломится что-нибудь от хозяйских щедрот.

— Что, мужик, и тебя турнули? — звякая крышками кастрюль, стоявших на плите, мужчина решал, чем перекусить. — Женщины, они такие, как кошки! Когти всегда на стороже, даже когда мурлыкают.

— Мрам, фрр, — возмутился Ефим.

— Да ладно, хочешь сказать, что все такие, один ты не такой?

— Мрр…

— Да-да, так я тебе и поверил, своим котятам будешь сказки на ночь рассказывать, — наливая в тарелку суп-лапшу, не согласился с мнением хвостатого эксперта Николай. — И что ты всё время со мной пререкаешься? Что на свете творится, люди добрые?! Был же нормальный кот. И на тебе, стоило оставить его с женой, как он за сутки набрался у Валентины всякого-разного. Ты слово, тебе в ответ два.

— Мр-мур! — «Мужик, да ты гонишь!» — округлил глаза Ефим.

— Сам такой, — не остался в долгу Николай, — кто позавчера весь вечер у компьютера отирался и мне работать не давал? Молчишь, вот и молчи. Так, хвостатый, ты что хочешь?

«Водку!» — крикнул Ефим, но вместо грозного заявления взрослого мужика, кошачье горло выдало предательское: «Гау!»

— Офигеть, мелкий, — развернулся на стуле мужчина, по-новому, с интересом разглядывая кота. — Ты, дружок, себя с собакой ненароком не спутал, а?

— Гау! — отмести инсинуацию не получилось, пискнув, словно слепой котёнок, Ефим оконфуженно заткнулся.

— Так, пёсель, мясо будешь?

Боясь осрамиться повторно и упасть в глазах хозяина, котёнок в лице Ефима в этот раз держал пасть на замке, выразив согласие с предложенным рационом мимикой и помахиванием лапкой с выпущенными коготками.

— Держи, полосатый. Вот так нас и приручают: мясом, лаской и добрым словом. Оглянуться не успеешь, как скачешь на задних лапках и лаешь по команде. Смотри, не попадись на эту удочку.

— Мр, мр-мр, — впиваясь в кусок говядины зубами, выдал глубокомысленное изречение Котеич, которому Ефим передал управления. Пусть мелкий сожитель полакомится.

— Ага, и тебе приятного аппетита, — заработал ложкой Николай.

Пока котейка расправлялся с мясом, Ефим вспоминал мучительные моменты дрессировки главы семьи. Стоило приложить немало усилий, чтобы его перестали выкидывать из царства хай-тека.

В первые дни было главное вовремя заскочить в комнату, шмыгнув в приоткрытую дверь или проскользнув между ног хозяина. Один раз, второй, третий… пятый, на шестой или седьмой заход мужчине надоело выгонять и выкидывать наглого вторженца, к тому же тот не безобразничал, а сидел тихо, заваливаясь на провода позади выкатной подставки системного блока.

— Что, засранец, нашёл тёплое место, да? Чёрт с тобой, валяйся, но смотри у меня!

Очень скоро Ефим опытным путём выяснил, что Николай терпеть не мог, когда ему без причины мешают работать, и тогда, дабы не быть схваченным за шкирку и выкинутым за дверь, котёнок тихо наслаждался тёплым потоком воздуха, который гнали кулеры из системного блока. Зато, когда хозяин переключался на танчики или на разговоры в соцсетях, можно было запрыгнуть на приставную тумбу, чуть полежав там, перебраться на стол, заняв на нём самый краешек и пялиться в монитор, на котором разворачивались танковые бои. Стоит отметить, что больше полутора часов, Николай никогда не играл. Не надо иметь швейцарский хронометр, чтобы сверять время игры. Как-то раз Ефим прикемарил, отпустив контроль, а Котеич подскочил к монитору, на котором перестала разъезжать бронетехника, и пару раз стукнул лапкой по экрану, требуя продолжения банкета. Больше сожитель ничего натворить не успел, отодвинутый от «руля» Ефимом, с которого слетела сонная одурь, ведь захват за шкирку и вылет из комнаты казались неминуемыми.

— Больше нельзя, мелкий, иначе затянет, нехорошо это. Делу время, потехе, как известно… — вместо ожидаемой репрессии сказал мужчина, сдёргивая на шею наушники. — Я себе давно слово дал не играть в азартные игры… компьютерные тоже ограничиваю.

Николай навалился всей спиной на кресло и включил массаж.

— Я ведь студентом на первых курсах на игровых автоматах в казино и клубах всю степуху просаживал, сидя потом месяцами на бич-пакетах и подножном корму. Осуждаешь?

— Р-р-м-р, — Ефим боялся спугнуть откровение.

— По глазам вижу, осуждаешь. Правильно делаешь, что осуждаешь. Дураком твой хозяин был. Так-то вот, мелкий, впух я как-то: и степуху просадил, и тёткины деньги, что она на покупку лекарств для деда передала. Что делать, пошёл занимать, лекарства-то покупать надо, а они недешёвые оказались. Занял,