Принцесса крови - Дмитрий Агалаков

Со своей пестрой свитой 5 апреля Жанна приехала в Тур — столицу провинции Турень. Город стоял на Луаре в десяти лье от Шинона, на северо-востоке. В Туре собирались отряды, чтобы потом направиться еще выше по реке — в Блуа. Королевское казначейство выделило 100 турских ливров на доспехи Жанны. Личные доспехи — это личные доспехи. Жанна намеревалась драться за корону Франции, и эта «корона» должна была порыться в своем «золотом» сундуке!

Тур славился известными оружейниками. Жанне присоветовали лучшего.

— Я хочу такие доспехи, — сказала она, — по которым меня могли бы отличать и свои, идущие на штурм, и трепещущие враги. Они должны не просто сверкать на солнце, но светиться даже в непогоду!

Оружейник кивнул и, отложив все прежние заказы, принялся за дело. Жанне практически приходилось дневать и ночевать у него в мастерской, ведь мастеру приходилось то и дело подгонять стальные пластины друг под друга. В этом панцире Жанна должна была выдержать долгий бой и быть при этом максимально легкой и подвижной, трапезничать с другими рыцарями на привале и даже спать перед осажденной крепостью, чтобы в любую минуту по зову трубы встать и повести солдат на штурм.

Одним словом, примерка шла за примеркой.

А все новые отряды тем временем уходили вдоль Луары вверх, к Блуа, где собиралось войско, которое должна была повести за собой Дева Жанна — новая Надежда Франции.

…По зеленому весеннему полю двигалась белая точка. Яркая, как вспышка, но не желающая гаснуть, тускнеть. Она приближалась. Уже можно было различить быстрого коня, рвавшегося впереди ветра, и всадника в сверкающих доспехах. Всадницу! Темноволосая девушка с короткой стрижкой крепко держалась в седле. В правой руке ее было знамя — белое, оно билось на ветру, вырастало штормовой волной. Амазонка в рыцарской броне приблизилась неожиданно быстро — белый стяг разросся, на мгновение заслонил небо. Чистый, он светился и рассыпал яркие вспышки, как солнечные зайчики, повсюду. Это были золотые лилии! А в центре стяга, точно на Страшном суде, грозно восседал Господь в окружении двух ангелов. Стяг ударил на ветру, совсем рядом, оглушительно; и всадница в рыцарском облачении уже летела прочь, став подвижной тенью, сверкая теперь лишь контуром, обтекавшим ее силуэт, потому что двигалась на фоне солнца — и к солнцу…

Жанна проснулась. За окном было утро. Весеннее солнце только-только взошло и ослепительно легло на ее постель в доме богатого горожанина мэтра Дюпюи. Все увиденное стояло так ясно перед ее глазами, так четко! Она боялась заснуть, потому что знала наверняка — забудет! Жанна спрыгнула с кровати, наспех оделась — штаны, пышнорукавый камзол, сапоги — и выбежала вон из своих покоев. Она разбудила Жюльена, тот достучался до Паскереля.

— Я знаю, каким должно быть мое знамя! — сказала она заспанному исповеднику. — Мне говорили, что в Туре есть художник, создающий знамена полководцам, это так?

Жером Паскерель ничего о том не знал, поскольку мало интересовался знаменами, оруженосец из герцогства Барского Жюльен — тем паче. Тем не менее последний, по приказу Жанны, поехал к д, Алансону. Принц, на которого Карл Валуа возложил ответственность за многое, в том числе вооружение армии и ее снабжение, справился о художнике и дал ответ: его зовут Джеймс Польвуар, он — шотландец.

Через два часа художник Польвуар предстал перед ясными очами Жанны Девы. Ее возбуждение и горящие глаза смутили шотландца, но стоило девушке заговорить, как художник стал оживленно кивать. Чувство Жанны передалось и ему, а яркий образ увиденного был передан так ясно, что художник немедленно принялся за работу.