Принцесса крови - Дмитрий Агалаков

— Во-первых, она говорит о своей непорочности. Необходимо узнать, так ли это. Сделать сие проще простого. А во-вторых… — Ла Тремуй мельком взглянул на де Шартра. — Ее должна опросить коллегия священников. С нами, людьми светскими, могут пройти любые фокусы, но что скажут богословы и теологи, вот вопрос? — Теперь его взгляд, обращенный на архиепископа, стал требовательным. — А что думает по этому поводу его преосвященство?

И вновь все посмотрели на занятого думой де Шартра. Его взгляд был устремлен в пространство — несомненно, он решал важные теологические вопросы.

— Думаю, что в этом деле нам и впрямь торопиться не стоит, государь, — сказал грузный архиепископ Реймсский. — Не стоит смешить христианский мир. И отвращать от себя. Его надобно убедить. Деву стоит препроводить в Пуатье.

Требование де Шартра было резонным. Именно там, в столице провинции Пуату, в противовес Парижу и его университету, ставшему богословским оплотом англичан, базировался и парламент Буржского королевства, и свой университет, верный Карлу Валуа.

— Если Жанне не смогут поверить ваши подданные, — продолжал архиепископ, — то как она сможет убедить в своей правоте всю Францию? Тем более — Рим. — В эти минуты Реньо де Шартр призвал на помощь все красноречие, дарованное ему природой. — И потом… если в ее речах содержится хотя бы толика лжи, Господь никогда не допустит успеха ее начинаниям, а значит, и нашему делу. — Вывод звучал, как приговор, оспорить который было трудно даже королю. — Со своей стороны мы смогли бы подобрать комиссию из отцов авторитетных и заслуживших доверие перед лицом Господа нашего. А они составят список необходимых вопросов…

На Буржского правителя смотрели все, и с любопытством немалым. Но Карл Валуа не посмел возразить де Шартру. Да и не хотел. Разве не справедливо — положиться на слуг Господа? Они будут полагаться не на эмоции, а на здравый рассудок. Ведь теология, что скальпель хирурга. Луи де Бурбон готов был поддержать любое начинание своего государя. Мария знала, что лучше не вмешиваться в дела государства; она ждала, что скажет ее мудрая и дальновидная мать.

— Пожалуй, я поддержу вас, архиепископ, — сказала Иоланда Арагонская.

Королева четырех королевств ясно поняла: если сейчас она будет противостоять Ла Тремую и де Шартру, это только вызовет раздражение со стороны ее зятя. Она не осилит их. Впрочем, как и ее зять, Иоланда Арагонская осознавала, что выдвинутые священником доводы справедливы. Жанна заявляла о себе перед всем миром как о посланнице Божьей, а потому должна была найти в себе силы и смелость доказать это. Выйти на ристалище с мечом в руке и заявить, что ты самый сильный, — этого мало. Но если смельчак и впрямь победит, то высоко поднимется надо всеми.

Когда после совещания она вместе с другими покидала покои короля, тот озадаченно обронил:

— Как вы быстро нашли общий язык с монсеньером Ла Тремуем и архиепископом!

— Я просто верю в Жанну, государь, — с улыбкой откликнулась его теща. — Жаль, что вы позволили себе усомниться!

Ла Тремуй и Реньо де Шартр шли свой дорогой по коридорам замка.

— Завтра же утром отправляйтесь в Пуатье, ваше высокопреосвященство, — вцепившись в руку канцлера, говорил ему Ла Тремуй. — Этот узел мы должны разрубить быстро и одним ударом! Иначе старая ведьма научит молодую, как быть и что говорить перед вашими коллегами в Пуатье!

Одно было жалко, мучался Ла Тремуй, что ему не дадут своими руками раздвинуть ноги Девы и собственными глазами рассмотреть, соответствует ли она тому званию, благодаря которому уже прославилась среди всех — и аристократов Франции, и ее простолюдинов!