Страх. Трамп в Белом доме - Боб Вудворд

Трампу понравилась идея. Он обожал простоту и сразу же принялся вставлять в свои речи вариации на тему высокого экономического роста.

Кон попытался объяснить ему, что в эпоху Рейгана экономика США была очень конкурентоспособной, а другие страны начали снижать свои налоги. Здесь играло роль множество исторических и технических факторов.

«Мне плевать на это», — сказал ему Трамп.

По понедельникам вечером спикер Пол Райан устраивал в своей совещательной комнате итальянский фуршет для «Большой шестерки» — так он называл ключевых лиц из конгресса и администрации президента, от которых зависела судьба налоговой реформы. В «Большую шестерку» входили сам Райан, Макконнелл, председатель бюджетного комитета палаты представителей Кевин Брейди, председатель финансового комитета сената Оррин Хэтч, Мнучин и Кон. Это был страшный сон для демократов — пятеро консервативных республиканцев и бывший президент Goldman Sachs решали, как реформировать налоговую систему США.

Группа выработала четыре ключевых принципа: упрощение налогового кодекса; снижение налоговой нагрузки для семей со средним уровнем доходов; создание рабочих мест и рост заработной платы; возвращение в страну триллионов корпоративных долларов, осевших за рубежом.

Кон считал, что лидеры конгресса требуют к себе особого отношения. Во времена его работы в Goldman с каждым клиентом обращались как с VIP-персоной. Кон говорил своим клиентам: «Я доступен для вас 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Если вам нужно со мной поговорить, звоните в любое время». Клиент всегда стоял на первом месте, а его требования были законом. Теперь его самыми важными клиентами стали лидеры конгресса.

В первые же месяцы своего пребывания на посту министра Мнучин сумел оттолкнуть от себя некоторых республиканцев — членов палаты представителей, когда попытался заставить их проголосовать за продление некоторых бюджетных резолюций и повышение потолка госдолга.

Директор Административно-бюджетного управления Мик Малвейни, который шесть лет заседал в палате представителей, рассказал Кону, как Мнучину ответил один из республиканцев: господин министр, последний раз, когда мне указывали, что я должен делать, мне было 18 лет. Это был мой отец. С тех пор я принимаю решения самостоятельно.

Позже Мнучин предложил ограничить величину предпринимательского дохода, который подлежал обложению по более низким ставкам подоходного налога, — так называемого «сквозного дохода». Он сказал, что в 95% случаев доходы структур со сквозным налогообложением не превышают $350 000 в год.

Райан и Брейди ответили твердым «нет». Это была самая тупая идея, которая только могла прийти в голову республиканцу. Мнучин не учел остальные 5% «сквозных налогоплательщиков», среди которых были такие крупнейшие доноры республиканской партии, как братья Кох.

Мнучин попытался заручиться поддержкой республиканцев в палате представителей за спинами Райана и Брейди.

Малвейни передал Кону записку: если хотите провести свою налоговую реформу, держите Мнучина подальше от Капитолия.

Кон сообщил об этом Келли. Когда в ноябре переговоры по реформе достигли решающей стадии, Мнучин был отправлен в тур по стране, чтобы представить новый налоговый план широкой общественности и заручиться ее поддержкой: 5 и 6 ноября он выступал вместе с Иванкой в Калифорнии, 13 ноября — в Нью-Джерси, 14 ноября — в Огайо.

Со стороны сената председатель финансового комитета Оррин Хэтч, который не очень хорошо разбирался в налоговой политике, сколотил специальную группу, включавшую сенаторов Пэта Туми от Пенсильвании, Роба Портмана от Огайо, Тима Скотта от Южной Каролины и Джона Тьюна от Южной Дакоты, чтобы вести переговоры от его лица. Кон находился на связи с сенаторами в режиме нон-стоп.

Кон понял: сдвинуть с места воз налоговой реформы — колоссальная задача. Одна из его диаграмм была озаглавлена «Федеральный подоходный налог слишком прогрессивный». На его взгляд, это был важный график: он показывал большую картину, рассказывал полную историю. Федеральный подоходный налог не платили 44% американцев.

В ходе президентской кампании 2012 г., когда после Великой рецессии этот процент был еще выше, кандидат от республиканской партии Митт Ромни пренебрежительно заметил (эти слова попали на видеозапись и наделали много шума): «Есть 47% избирателей, которые в любом случае проголосуют за Обаму. В их числе те, кто зависит от правительства, кто считает себя жертвами, кто считает, что правительство обязано заботиться о них, что они имеют право на медицинское обслуживание, на еду, на жилье и на все остальное. Это, дескать, их законное право, и правительство обязано им это обеспечить. И они будут голосовать за этого президента, несмотря ни на что… Это люди, которые не платят подоходный налог. Заботиться о них — не мое дело. Их никогда не убедить в том, что они должны взять ответственность и сами заботиться о себе».

Хотя большинство из этих 44% платили налоги на заработную плату, которые шли на социальное и медицинское страхование, а также налоги штата, местные и имущественные налоги и налоги с продаж, они не платили подоходный налог в федеральный бюджет. Это означало, что федеральное правительство получало налоговые поступления всего от 56% населения.

По данным Кона, многие люди с низким уровнем доходов не просто не платили федеральному правительству. Их доходы были настолько низкими, что правительство доплачивало им через механизм налоговых вычетов, таких как налоговый вычет на детей и налоговый вычет на трудовой доход.

Иванка Трамп уговорила сенаторов Марко Рубио и Майка Ли потребовать увеличения налогового вычета на детей с $1000 до $2000. Рубио и Ли отказались голосовать за окончательный вариант реформы, пока не будет внесена эта поправка. «Это был шантаж, — сказал Кон. — Нам ничего не оставалось, кроме как купить их голоса». Он считал, что федеральное правительство оптимально увязало налоги с размером доходов и, что было очевидно, использовало налоговый кодекс как инструмент помощи бедным.

Ставка налога на прибыль по-прежнему оставалась ключевым вопросом. Поначалу Трамп настаивал на 15%. Кону и Мнучину удалось уговорить его на 18%. Затем ему позвонил спикер Райан, эксперт по налоговой политике, и настоятельно рекомендовал повысить ее до 20%. Группа сенаторов во главе с Оррином Хэтчем и сам Кон в конце концов пришли к выводу, что ставка должна составлять 21%.

Кон позвонил Трампу. Он изложил ему сложные технические детали касательно преимуществ именно этой ставки налога на прибыль. Но все эти нюансы различных процентных ставок и возможных лазеек мало интересовали Трампа, или же он их попросту не понимал.

«Давай действуй», — сказал президент.

Кон понял, что может делать с налоговой реформой все, что угодно, пока Трамп мог назвать ее своей победой.

У Трампа родилась маркетинговая идея: «Давайте назовем законопроект “Режем-режем-режем”». Он был в восторге и немедленно позвонил сначала Райану, потом Брейди, чтобы продать им эту идею. После звонков он предвкушал, как в палате представителей будут голосовать за законопроект «Режем-режем-режем».