До и после политики - Александр Щипков

В 2014 году мы стали очевидцами страшного события – легализации фашизма. Ультраправый переворот и геноцид русских на Украине были поддержаны ведущими западными странами. Либеральное общество вступает в состояние неоархаики, как это имело место ранее, в 1930-е годы.

Давно обращало на себя внимание постепенное превращение понятия «фашизм» из научного термина в пустой эмоциональный ярлык, который политики и блогеры использовали в перепалках по любому поводу. Сегодня резкое похолодание политического климата очень ощутимо, но не все готовы признать очевидное: фашизм реабилитирован, русскому обществу объявлена этническая война. В России период «отрицания болезни» затянулся, и это тревожный факт.

Необходимо восстановить в правах понятие «фашизм», напомнить о его подлинном содержании.

Когда-то термин «фашизм» обозначал локальное явление – режим итальянского диктатора Бенито Муссолини. Позднее он поменял смысл и стал синонимом нацизма (национал-социализма) Третьего рейха. В 1950-1990-е западная политология называла фашизмом любой репрессивный, полицейский режим и отождествляла его с паранаучным термином – «тоталитаризм» (см. «Истоки тоталитаризм» Ханны Арендт, «Открытое общество и его враги» Карла Поппера, статьи Збигнева Бжезинского). Это было сделано для того, чтобы объединить нацизм и коммунизм, явления идеологически полярные и имеющие разные социальные базы: в одном случае – крупную буржуазию и средний класс, в другом – пролетариат и городские низы.

Теория бинарного тоталитаризма не имеет серьёзного научного статуса. Термину «фашизм» сегодня возвращён его исторический смысл. Это синоним расизма и всех его разновидностей – культур-расизма (идея культурного превосходства), социал-расизма (идея социального неравенства как от природы данного разделения людей на господ и холопов) и т. п.

Основная идея у этих доктрин одна: миф превосходства и принцип «градации человеческого материала». При этом всегда находится группа, в отношении которой «закон не писан» и «всё дозволено».

Фашизм направлен против той части идентичности, которую человек не может изменить – этнической. Этим он принципиально отличается от обычного авторитаризма, требующего по отношению к себе идеологической лояльности. Фашизм не оставляет человеку никакого «или». Именно поэтому теория двух тоталитаризмов, пытающаяся соединить фашизм и коммунизм, – кощунственна.

Иногда выделяют несколько признаков фашизма, а итальянский профессор Умберто Эко насчитал их целых 14. Но, как правило, это лишь размывает предмет разговора. Миф превосходства – важнейший признак. Остальное факультативно. Дополнительные определения порождаются желанием «прицепить» к фашизму что-то ещё, по той или иной причине не устраивающее теоретика.

Например, «национальную гордость». Нормальные люди гордятся своим народом и его культурой, но не стремятся уничтожить другие народы. В этом отличие национализма от нацизма.

Или «традиционализм». Если бы дело было в традициях, народы бы веками пребывали в состоянии фашистской лихорадки. Традиция – враг «голоса крови», в ней нет логики исключения, а фашизм этой логикой живёт. Не случайно он связан с протестантской линией в христианстве и её идеей «избранности ко спасению». Помимо идеи исключительности фашизм рождён духом обновления, уничтожения слабого и «ненужного» ради победы силы, новизны и рациональности. Повторю: традиция – главный враг фашизма.

Идея сильного государства сопутствует фашизму, но не определяет его. Олимпиада 1936-го, «Олимпия» Лени Рифеншталь – это символы сильной государственности. Но фашизм Гитлера заключался не в Олимпиаде, а в Нюрнбергских расовых законах, казнях славян, евреев и цыган, планах колонизации восточных территорий.

Да, война 1941–1945 годов была противостоянием авторитарных государств, но лишь с немецкой стороны она была войной этнической. Намерений проводить геноцид «неполноценных арийцев» не было ни у советских солдат, ни у Иосифа Сталина.

В Европе в последние десятилетия было модно рассуждать о фашизме как «реакции на большевизм». Действительно, рост влияния левых идей в Европе первой половины XX века вызвал активизацию ультраправых сил. Но корни фашизма куда древнее марксистских и большевистских. Фашизм возник как оправдание колониальной экспансии. Гитлер не придумал ничего нового. Он лишь перенёс с окраин мира в центр Европы кровавые колониалистские методы англичан, французов, испанцев… и сделал уничтожение людей быстрым и технически совершенным (газовые камеры, массовые захоронения).

Режим 1930-х годов в Германии – законный ребёнок европейского либерального капитализма. Этот вывод серьёзно ранит европейское самосознание и жёстко табуирован. Но шила в мешке не утаишь. Авторы левого направления всё чаще развивают эту идею. Так, историк и экономист Иммануил Валлерстайн называет расизм «этническим маркером», который капитал использует для утверждения несправедливого разделения труда, помогая придать «естественный» вид глобальной зависимости.

Сегодня мы наблюдаем архаизацию общества и скатывание его к состоянию «новой дикости». Отсюда рассуждения европейских политиков об Украине как «форпосте цивилизации». Впрочем, и утверждение, что Россия «не соответствует демократическим стандартам», уже вряд ли может кого-то обмануть: эвфемизмы – продукт языка, а не политической реальности. Эта фраза маркирует Россию как «неполноценное» государство, населенное «неполноценными» людьми (ватниками, колорадами). Неофашистская модель в рамках либерализма часто выстраивается путём смещения границ толерантности. На одних толерантность распространяется, на других – нет. Условием защиты прав одной группы является уничтожение прав другой.

Политический миф о глубинном противостоянии либерализма и нацизма всегда опровергался независимыми историками (см., напр.: Саркисянц М. Английские корни немецкого фашизма: от британской к австро-баварской «расе господ». Курс лекций, прочитанный в Гейдельбергском университете. Санкт-Петербург, 2003). Сегодня этот миф окончательно дискредитирован.

Родство двух идей – фашистской и либеральной – очевидно. Обе они восходят к идее естественного отбора, перенесённого на человеческое общество. Иначе говоря, сильнейшие должны выживать за счёт слабейших. В эпоху социализма эту доктрину принято было называть «социал-дарвинистской». Действительно, принцип сохранения приспособленных рас («the preservation of favored races»), перенесённый в общественные науки, вылился в принятие Нюрнбергских законов, призванных охранять «чистоту расы и крови» – «Закона о гражданине Рейха» («Reichsbürgergesetz») и «Закона об охране германской крови и германской чести» («Gesetz zum Schutze des deutschen Blutes und der deutschen Ehre»).

Возвращение фашизма – признак определённых исторических ожиданий. На эту меру экономические элиты идут ради отсрочки финала мирового кризиса. Но в итоге фашизм приведёт западное общество к краху.