Скажи: «Убей меня» - Джей Ви Райтс

Собеседник общался с ней неформально, что Линду, честно говоря, немного коробило, но она не могла себе позволить легко перейти на «ты» с мужчиной намного старше себя, как и не могла решиться попросить обращаться к ней на «вы».

– Спасибо, не стоит беспокоиться. Вот только у меня осталась твоя помада. Дорогая, наверное. Я подобрал, когда ты выронила ее из сумочки, и машинально сунул в карман. Если ты не против, я могу заехать за тобой, когда будешь свободна. Опрокинем по бокальчику, расскажешь, что тебя вчера так вывело из себя, и заберешь свое заодно.

Линда сначала немного замешкалась. Предложение оказалось несколько неожиданным. Но все же склонялась к тому, что отказывать в такой ситуации крайне неудобно. Линде вообще было трудно отказывать людям в просьбах, особенно тем, кто когда-то помогал ей самой или делал одолжения. Она чувствовала себя обязанной. Считала, что доставила человеку неудобства. Именно поэтому она старалась по-возможности все делать сама и ни о какой помощи никого не просить. Но вчера все карты сложились сами собой. Кроме того, мужчина вызывал доверие и своей вежливой речью, и, конечно, поступком. К тому же, помада, купленная папой к выпускному, была ей действительно дорога. Она напоминала, что даже такие ненавистные вещи, как обучение на нелюбимом факультете иногда заканчиваются маленькими приятными сюрпризами.

– Подожди, подожди, зайка, сейчас договорюсь и помогу тебе достроить домик.

Голос в трубке, прервавший размышления, обращался уже не к ней. Она не слышала второго участника беседы, но по содержанию фразы и интонации поняла, что разговор шел с ребенком. Линда любила детей, и люди, которые хорошо ладили с ними, автоматически получали к ее личной оценке несколько бонусных баллов. Так что теперь она совсем смягчилась.

– Хорошо. Почему бы и нет. Я могу вам отправить сообщение, когда буду свободна?

– Да, конечно. Я буду ждать.

На этом собеседники попрощались. «Если бы он хотел со мной сделать что-то плохое, он бы сделал это еще тогда, а не повез домой, правда?» – мысленно спросила она себя и сама же с собой согласилась. Конечно же, зря она переживала, на самом деле ей несказанно повезло встретить такого замечательного человека в этой дыре, иначе еще неизвестно, чем бы вся заварушка закончилась. Линда дала себе пару секунд, чтобы окончательно набраться смелости, сделала глубокий вдох и встала с кровати, намереваясь отправиться на кухню.

***

Втягивая носом ароматный пар, поднимающийся от кружки с горячим чаем, она рассказала отцу всю историю от начала и до конца. Она решила, что все-таки нет смысла пытаться утаить отдельные детали от следователя со стажем, коим являлся ее отец. Особенно в таком состоянии, когда и в правде-то запутаться казалось легче легкого.

– И с чего же ты взяла, что именно Дима… то есть Билл проводил время с твоей заклятой подругой в клубном сортире? – не выбирая выражения, как водилось у них в личных разговорах, воскликнул отец и звучно глотнул крепкого сладкого чаю.

– Как с чего? Они же вышли оттуда друг за другом! – Линда медленно проговорила или, вернее сказать, продиктовала все слова в последнем предложении, будто пытаясь втемяшить правило в пустую голову двоечника.

– Видишь ли, дочь… Для мужчины вполне естественно выйти из мужского туалета, если задуматься. Мужской туалет, вышел мужчина. Все логично. К тому же, не задумывалась ли ты, что настоящие любовники очень вряд ли покинули бы место преступления с таким маленьким временным интервалом, тут же выдавая себя с потрохами перед всем клубом. Смею предположить, что счастливчик оставался внутри еще некоторое время после того, как твоя Алина покинула помещение. Я ведь правильно понял, что ты не видела их выходящими из одной и той же кабинки?

Линда отрицательно замотала головой, так и не откусив от протеинового батончика, который только что открыла и поднесла ко рту. Хоть этот саркастично-поучительный тон по отношению к ней иногда немного подбешивал, она все равно любила наблюдать за отцом, когда тот строил гипотезы. Он слегка хмурил брови, смотрел куда-то в пространство и выглядел очень круто. Не хватало только прикурить трубку, надвинуть на лоб стильную кепи и устроиться в кресле-качалке возле камина. Его предложения становились сложноподчиненными и довольно длинными, поэтому нужно было слушать внимательно, чтобы не потерять нить.

– Не видела, значит. Так я и думал. А это у нас уже называют бездоказательное обвинение. Более того, ты своими руками испортила имущество беспочвенно обвиненного тобой человека и объявила ему бойкот в качестве наказания. Другими словами, свершила над ним самосуд, и не то чтобы извиниться, даже выслушать его не подумала, – закончил Андрей Иванович.

Умел он донести мысль до дочери доходчиво. Наконец, Линда действительно всерьез задумалась. Вспомнила недоумевающий взгляд Билла, залитого сладким, липким коктейлем, а еще сегодня перед домом… Он и вправду выглядел удивленным, и, кажется, даже немножко разозлился. Может, он, на самом деле, оказался незаслуженно обруган?

– Начало доходить теперь? – поинтересовался отец. – По-моему, если здесь кому-то и стоит сделать шаг к примирению, то она сидит передо мной… А поступок Билла, учитывая рассказанное тобой, заслуживает уважения. Думаю, только благодаря тому, что вы с детства друг друга знаете, ему хватило терпения и понимания, чтобы прийти сюда и попытаться продолжить общение с тобой. Только посмотри на свое поведение со стороны.

Щеки Линды внезапно залил пунцовый румянец. Она действительно красочно представила себя чужими глазами – глазами того, на кого всегда пыталась произвести наилучшее впечатление, и теперь ей стало совсем не по себе. К тому же смущало, как очевидно отец намекал на то, что ее симпатия к Биллу была взаимной.

Он мягко похлопал свою такую еще несмышленую малышку по макушке. В глубине души он желал парочке счастья, хоть и никогда не говорил этого прямо.

Соседский мальчишка с самого начала пришелся ему по душе, напоминая себя самого в юности. К тому же, полковник хорошо знал его непростую историю. Родители мальчика попали в страшную автомобильную аварию и скончались на месте, когда тот был совсем еще ребенком. Несколько месяцев он провел в детдоме, пока сжалившаяся над любимым подопечным учительница английского обегала все инстанции, пытаясь оформить документы на усыновление, и в итоге все-таки пошла по пути наименьшего сопротивления, заключив фиктивный брак с преподавателем труда. Отчаянный поступок оказался судьбоносным и перерос со временем в уважение, а затем и в большую любовь, породив новую счастливую ячейку общества. Но все же, несмотря на максимально благоприятный из возможных исходов, трагедия, через