Сборник летописей. Том I - Рашид-ад-дин

плеть, а их скарб и скот разграбили. Из всех джалаиров [лишь] одна группа, находившаяся в стороне, куда не могли добраться враги, [в числе] семидесяти кибиток снялась и, бежав, откочевала с женами и детьми и дошла до пределов стойбища [ханаха] Мунулун, жены Дутум-Мэнэна. Так как их [джалаиров] одолел голод, то они выкапывали корни растения, называемого судусун[1092] и считающегося в этой области съедобным, и ели [его]. Вследствие этого они изрыли ту местность, на которой сыновья Мунулун выезжали коней, и понаделали там множество ямок. Мунулун сказала: «Зачем вы изрываете [степь] и портите ристалище моих сыновей?!!». А они за это схватили Мунулун и убили [ее]. Так как каждый из ее сыновей породнился [путем женитьбы] с каким-нибудь племенем и родичей у них стало много, то [джалаиры] испугались, что не смогут быть в безопасности от них. Они преградили им пути и убили восемь человек из них. Младший сын, по имени Кайду, гостил в качестве зятя у племени канбаут[1093]. Перед этим его дядя [Начин] в качестве зятя тоже ушел к этому племени по причине, упомянутой в предшествующем повествовании. [Когда] ему стала известна гибель [племени] джалаир и гибель сыновей брата, он спрятал Кайду под большим глиняным сосудом [басту], похожим на хум, в который монголы сливают кумыс, и держал [его там].

Когда группа тех джалаиров совершила этот поступок, другие уцелевшие племена джалаир привлекли этих семьдесят человек к ответственности, спросили [их]: «С какими родичами [ака ва ини] вы посоветовались, что совершили столь дерзкий поступок?». И в возмездие и наказание [за него] перебили их всех. Их жены и дети все стали рабами Кайду, сына той Мунулун. Несколько же детей убитых джалаиры сохранили в качестве пленников, и они стали рабами их дома [бандэ-и ханадан]. С тех пор до настоящего времени это племя джалаир является утэгу-боголом и по наследству перешло к Чингиз-хану и его уругу. От них произошли великие эмиры, как это было изложено в разделах, [посвященных] им.

Начин и Кайду откочевали и ушли из той местности. Кайду поставил становище [макам] в местности Бургуджин-Токум[1094], одной из пограничных с Могулистаном. Для водопоя и переправы они устроили через ту реку переход, и имя этой переправе Кайду положил Джар-олум[1095]. Начин поставил становище в низовьях реки Онона. У детей Начина имеется [своя] отдельная ветвь, но она не известна, как об этом упоминалось в предшествующем повествовании. И все!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Изображение Дутум-Мэнэна и его жены Мунулун и ветвей их детей

|S 97| Согласно вышеизложенному, у Дутум-Мэнэна было девять сыновей. Восемь [из них] были убиты, и имена их не выяснены. Единственный, который остался в [живых], был Кайду-хан, к которому восходит великий род [насаб] Чингиз-хана.

Изображение и родовая ветвь их в таком виде, как вносится [ниже]:

Изображение Дутум-Мэнэна, его жены и ветви его детей

— 1

— 2

— 3

— 4

— 5

— 6

— 7

— 8 — Имена этих восьми сыновей не выяснены, вследствие чего они и не написаны. Когда же они выяснятся, я их напишу.

— Кайду — Буути(?)[1096] Чингиз-хана

Матерью этих девяти сыновей была женщина по имени Мунулун-хатун; ее также называли Мунулун-Таргун[1097], Мунулун-хатун было имя, что значит «жирная». Однажды племена джалаир, по упомянутой в летописи причине, ее убили вместе с восемью сыновьями. Кайду, который был младшим, спасся благодаря тому, что двоюродный брат его отца, Начин, спрятал его под посудиной для кумыса. Часть племен джалаир [в наказание] за этот проступок суть их рабы.

НАЧАЛО ПОВЕСТВОВАНИЯ

о Кайду-хане

Многие из людей питают большие надежды, осуществление которых невозможно и трудно, и [тогда] надежда надеющегося внезапно обрывается. Однако же, о, как много не питающих никаких надежд, [но] которым всевышняя истина дарует высокие степени и славные посты! Некоторых на первых порах и в первый момент она подвергает разнообразным бедствиям и [только] после тяготы [всяческих] напастей и пресечения надежды дарует [им] радость и отраду, ибо [сказано] «отрада после бедствия» и поистине: «трудность сочетается с облегчением»[1098]. В короткое время она делает [человека] главою и предводителем племени и возводит его в высокие должности. Намерение всевышней истины в отношении этого человека и [его] положения, повидимому, может заключаться в том, чтобы люди узнали полноту ее мощи, познали бы [ее], извлекли из этого назидание и, согласно смыслу |S 98| [слов] «и не отчаивайтесь в утешении Аллаха»[1099], не отвратились безнадежными от ее чертога, полного милосердия, и пришли бы к [ней] с искренностью и чистосердечием. Доказательством тому служит жизнеописание Кайду-хана, которого всевышняя истина после стольких напастей и безвыходного положения отличила всевозможными милостями, разного рода поддержкою и особыми щедротами; [как сказано в предвечном слове]: «Аллах своею помощью подкрепляет, кого хочет. Действительно, в этом есть пример [назидательный] для мудрых»[1100]. И да будет мир тому, кто подчиняется правильному руководству!

ПОВЕСТВОВАНИЕ

о Кайду-хане, сыне Дутум-Мэнэна, и его детях, а оно в двух частях

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Предисловие, содержащее обстоятельства жизни его и его детей

Кайду-хан был шестым предком [джадд] Чингиз-хана. На монгольском языке шестого предка называют буути(?). Когда братья Кайду-хана по причине, упомянутой в предшествовавшем повествовании, были убиты джалаирами, он выбрался из тех пределов вместе со своим дядей Начином, и они остановились в упомянутой местности Монголии. [Так как] воля всевышней истины была такова, чтобы жемчужина существования Чингиз-хана с течением дней и длительностью месяцев и лет взращивалась в раковинах чресел его предков, то она даровала Кайду-хану, к которому восходит родословная Чингиз-хана, счастье и благоденствие и пожаловала [ему] помощь [своего] подкрепления и попечения до того, что у того появилось несчетное число жен, подчиненных, отар и табунов. От него произошли на свет трое сыновей, счастливцев и баловней судьбы. Имя первого [сына] Байсонкур[1101], от которого ведут родословную Чингиз-хана, имя среднего — Чаракэ-лингум[1102], младшего — Чаоджин[1103], от потомства [насл] которого происходят два племени: артакан и сайджиут[1104]. Значение слова лингум на языке Хитая — «старший эмир». Так как они были близки к государству Хитай и владению тамошних государей, то среди них были употребительны и в ходу термины