На острие скальпеля - Одри Блейк

дверь медленно распахнулась, и на фоне серых сумерек появился силуэт мужчины. У Норы замерло сердце, но, судя по поникшим плечам и устало-механическим движениям, которыми вошедший расшнуровал и снял грязные ботинки, а затем осторожно поставил за дверью, он ее не заметил. В холле уже было темно, да и она оказалась в тени. Мужчина бесшумно вошел внутрь, оставляя мокрые следы. Его волосы, растрепанные ветром, влажные, давно не стриженные, свисали на лоб.

– Дэниел, – еле слышно позвала Нора. Она не хотела говорить шепотом, но на большее не хватило сил.

Он вскинул голову как человек, которого резко разбудили, и принялся рыскать взглядом по холлу, пока не усмотрел ее в тени у лестницы.

– Нора?! – воскликнул он.

Губы у девушки онемели. Глаза, привыкшие к темноте, оглядели измученное лицо любимого, устало опущенные плечи.

– Я вернулась.

– Но как?.. – только и сумел прохрипеть Дэниел каким‐то нетвердым, чужим голосом. – Как ты здесь оказалась? – И сам вдруг оказался на несколько футов ближе.

– Пакетботом из Венеции. А потом наемной каретой, – отчиталась она, понимая, что его интересуют не подробности дороги. Оцепеневший мозг не смог придумать ничего другого. Воздух между ними ощущался препятствием, вобравшим и годы, их разделявшие, и все тревоги о будущем.

– Я имел в виду, каким чудом… – Дэниел вытянул обе руки, притягивая девушку, словно комету, и обнял так крепко, что мгновенно развеял все ее колебания. Даже когда он отпустил ее, ощущение объятий не исчезло. Холодные пальцы нашли ее лицо, огладили кожу, словно убеждаясь, что это она, во плоти, а не призрак. Нора открыла рот, чтобы ответить, но Гибсон прижал ее к себе, и вместо слов они разговаривали поцелуями.

Их губы соприкоснулись, и девушка нашла ответ на свои сомнения в податливых губах любимого и ответила прерывистым вздохом облегчения, вырвавшимся сквозь зубы.

Его поцелуи не были такими ненасытными или жгучими, как у Перры. Они были крепкими и горячими, как свежезаваренный чай, радостными и гармоничными, как мелодия недавно настроенного пианино. Нора не могла заставить себя открыть глаза. Ощущения, набухавшие в животе и груди, требовали максимальной сосредоточенности, не нарушаемой ни взглядом, ни звуком.

Наконец Дэниел от нее оторвался, чтобы все‐таки поговорить о самом важном, но из объятий не выпустил, а лишь чуть отодвинул и прижался к ее лицу щекой.

– Почему ты не сообщила, что едешь?

– Я сообщала. За два дня до отъезда отправила экспресс-почту. Должно быть, наше судно добралось сюда из Болоньи раньше.

– Но твоя учеба…

– Закончилась.

На этот раз он отодвинул Нору подальше, чтобы рассмотреть ее лицо в тусклом свете, щуря встревоженные глаза.

– Ты бросила университет?

Она потянулась и накрыла его руку своей.

– Нет. Окончила. – Ее улыбка сменилась прерывистым смехом. – Я сделала это. – Дэниел покачал головой в недоумении, а девушка пояснила: – Получила степень в Болонском университете.

– Не может быть, – выдохнул он в изумлении.

И снова не стал дожидаться ответа, а принялся выражать свои чувства поцелуями, пока не задохнулся, после чего отвел назад растрепавшиеся волосы любимой и заправил ей за ухо.

– Ты показала, на что способна. И вернулась домой.

Ей почудилось или в последней фразе удивления было больше, чем в первых?

– Разумеется! – Она посмотрела ему в глаза: – А чему ты так удивляешься?

Дэниел снова обнял ее.

– Неважно. К Хорасу заходила?

– Да. – Гибсон повернулся к лестнице, но Нора удержала его. – С профессором все в порядке. Он спит, но, когда проснется, ему нужно будет дать бульона. Я собиралась сказать горничной. Но, боюсь, сначала ей придется спасать твою обувь. – Девушка усмехнулась. – Я такого дождя и грязи не видела с тех пор, как уехала.

Он отмахнулся от ее замечания.

– Да ладно, пусть обувь постоит на ступеньках. И кухарка, и горничная в городе: ухаживают за своими родственниками, которые заразились дифтерией.

– Все настолько плохо? – Девушка снова окинула его взглядом. – У тебя усталый вид.

– Больных‐то сейчас поменьше, но с немощью Хораса нагрузка у меня выросла вдвое…

– Сэр, прошу меня извинить, – в коридор торопливо выскочил Джон, – я вышел, чтобы напомнить вам про ужин.

– А для мисс Биди найдется порция? – спросил Гибсон, уступая попыткам слуги помочь ему снять пальто.

– Конечно, сэр, хватит вам обоим. Сэндвичи и тушеное мясо. И чай я сделаю. К тому времени, как вы переоденетесь, все будет готово. – И парень скрылся на кухне.

– Больше всего досталось моему пальто, – хмыкнул Дэниел и весело продолжил: – Теперь, когда ты здесь, я с тебя глаз не спущу, а поесть нам нужно обоим. Я видел, как у тебя глаза разгорелись, когда Джон упомянул тушеное мясо.

– Умираю с голоду, – призналась Нора. Раньше у нее не было аппетита, она только ковырялась в еде.

– Ну, изысков не обещаю, но накормить смогу, – пообещал Гибсон. – Что сказал Хорас? Как прошла дорога домой? А экзамены?

Нора покачала головой, решительно отказываясь отвечать.

– С доктором Крофтом мы разговаривали очень долго, он устал и сейчас спит как младенец. А вот тебе нужно посидеть, отдохнуть и поесть. У тебя совсем больной вид, Дэниел.

– Я просто устал, но сразу забыл об этом, как только увидел тебя. – Он замолчал и улыбнулся, однако глаза остались серьезными. – Нет, ты действительно здесь?

Нора покачала головой, улыбаясь, как и он, но с затаенной болью в глубине души. Потом приподнялась на цыпочки и поцеловала любимого.

– Да, я действительно здесь.

– У тебя голос звучит по-другому, – заметил Дэниел, слегка наклонив голову. – В нем слышна итальянская мелодичность. – Он взял девушку за руку и повел в гостиную, где в камине горел огонь. Хотел пойти за свечами, но…

– Я сама. Садись, – скомандовала Нора.

Подняв руки в знак капитуляции (она уже и забыла, как Гибсон делал это раньше), молодой человек упал на диван, стоящий ближе всего к теплу камина, не в силах скрыть вырвавшийся вздох и удержаться от того, чтобы на мгновение закрыть глаза.

Нора села рядом, взяла его вялую руку, но жара не обнаружила, только усталость.

– Сегодня тебе нужно выспаться. Я присмотрю за Хорасом.

Дэниел улыбнулся, словно она пошутила.

– Ты только что пересекла море, Нора. Думаю, тебе отдых нужен больше, чем мне.

Он погладил девушку по волосам, а она прижалась щекой к его плечу. Потом приподняла подбородок, желая увидеть, как он улыбается, но его мимолетная улыбка быстро сменилась напряженной гримасой боли, сквозь которую в оранжевом свете камина постепенно проступило облегчение.

– Что случилось, Дэниел? – встревожилась Нора.

Его лицо быстро разгладилось, и он снова провел ладонью по ее голове.

– Сегодня вечером я потерял еще одного ребенка. Прелестная крохотная девчушка.

Тишина наполнилась пониманием. Дэниел притянул любимую к себе,