Горничная Тархана - Злата Романова

Он молчит, глядя на меня, словно ищет ответы на моем лице, прежде чем сдаться.

– Понял, разговор окончен, – вздыхает старик и встает, теряя всю выдержку и выглядя по-настоящему расстроенным, но, прежде чем выйти, оглядывается. – Я никогда не брошу тебя снова, Тархан. Пока я жив, ты можешь рассчитывать на меня.

– Постараюсь обойтись, – говорю ему вслед и как только они с Казбеком покидают мой дом, возвращаюсь к Але.

Она, конечно, не спит. Ждет меня вся на нервяке, бедная девочка.

– Ну что, ничего больше не случилось? – спрашивает испуганно и я залезаю в кровать прямо в одежде, чтобы покрепче обнять ее и поцеловать в эти мягкие, сочные губы.

– Нет, ничего важного, – с трудом оторвавшись, успокаиваю ее. – С Попом разобрались, проблемы решили, можно уже расслабиться.

– Правда?! – радуется она, крепко обнимая меня за шею и валя на спину. – Тархан, ура! Как я рада, ты не представляешь! Ты теперь весь мой?

– Я всегда весь твой, – ухмыляюсь ей в губы, прежде чем снова поцеловать. – Разве можно устоять перед такой горячей штучкой?

– Ты тоже горячий, – хихикает она, запуская руку мне под футболку. – Аж весь горишь, обжечься можно. Раздевайся поскорее!

– Будешь лечить? – направляя ее руку под ширинку, покусываю острое плечико.

– Тархан! – стонет она, сжимая в маленькой ручке твердый болт. – Ты просто невероятен!

– Знаю, девочка, поэтому ты без ума меня, признайся.

– Нет, не поэтому! – вытаскивает руку из моих штанов Аля, обхватывая ладонями мои щеки. – Я тебя люблю, понял? Поэтому я от тебя без ума. Я просто забыла тебе об этом сказать.

– Хорошо, – сам не ожидая, теряюсь я, но в груди становится тепло от ее признания.

А потом я просто целую ее, потому что не знаю, что сказать и не хочу все испортить, рискуя разозлить свою вредную, но любимую девочку.

Глава 40

Когда я просыпаюсь на следующее утро, Тархана нет рядом и он не разбудил меня. Уже десять утра, Георгий сообщает, что хозяин уехал и я завтракаю без него, переписываясь в чате с мамой, которая жалуется, что давно меня не видела.

Когда Тархан возвращается, он рассказывает, что был у Макса.

– А Соня? – спрашиваю я.

– А что Соня? С ней все в порядке, защитник, бля, еле позволил поговорить с ней наедине, но она ничего не знает. Впрочем, теперь это и не важно. Я покончил с Попом и Общиной.

– Ладно, – вздыхаю тихонько. – А я сегодня говорила с мамой, надо бы съездить к ней увидеться, а то давно не была.

– Давай вместе, – предлагает он. – Раз я собираюсь тебя похитить и увезти уже на этой неделе, то надо успеть познакомиться с будущей тещей.

– Правда? Хорошо, поедем к вечеру, чтобы не засиживаться, я ее предупрежу. Только Тархан, я ничего пока не говорила ей о тебе. О нас.

– Почему? – хмурится он, явно задетый этим фактом.

– Ты не подумай, не из-за тебя! Просто мама… Ну, она манипулятор, понимаешь? И как только она поймет, что я встречаюсь с обеспеченным мужчиной, она решит, что может безбожно этим пользоваться. У нее своя логика, она искренне считает, что мужчина в паре должен во всем брать ответственность на себя и обеспечивать женщину всем, и даже немного сверху.

– Кого-то это мне напоминает, – хмыкает Тархан.

– Карину? – хихикаю я, больше от облегчения из-за его легкой реакции.

– А кого еще? Не бойся, девочка, опыт общения с такими дамами у меня есть, не съест меня твоя мама, я с ней справлюсь. А знаешь что? Пригласи ее сразу в ресторан. Давай поужинаем вместе в каком-нибудь шикарном месте, она будет довольна.

– То есть, ты еще угодить ей пытаешься? – приподнимаю брови. – Ладно, она точно будет в восторге, но тогда будь готов к тому, что в любом шикарном месте мама начинает присматривать себе такого же шикарного мужчину среди окружающих.

– Роковая женщина! – смеется он, не воспринимая меня всерьез и не понимая, какой невыносимой может быть мама, но скоро сам становится свидетелем ее вызывающего поведения.

Мы встречаемся в ресторане, Тархан в костюме, я в переливающемся черном платье до колен и лодочках, когда появляется мама, одетая так, словно собралась на церемонию вручения Оскара минимум. На ней длинное вечернее платье с разрезом до середины бедра и глубоким декольте, насыщенного золотистого цвета. Волосы уложены волнами, яркий макияж и конечно, никто, глядя на эту красивую женщину не скажет, что она мать такой взрослой дочери, как я.

Мама обводит Тархана цепким взглядом с ног до головы и после того, как я представляю их друг другу, задает неловкий вопрос:

– А вы не слишком стары для моей дочери?

– Она не жалуется, – усмехается Тархан, отодвигая для нее стул.

Дальше все идет, как я и предполагала. Мама откровенно расспрашивает Тархана, чем он зарабатывает на жизнь, сколько у него недвижимости и собирается ли он жениться на мне в будущем. Со своими мужчинами она более тонка, но тут ее словно прорывает, она превращается в интервьюера.

Тархан ловко обводит ее вокруг пальца, уходя от прямых ответов или просто говоря, что это не ее дело. Мама в конце концов переключает свое внимание на окружающих нас людей и когда парень, которому явно меньше тридцати, зато в дизайнерских шмотках, подходит знакомиться, пожирая взглядом ее декольте, она с готовностью дает ему свой номер.

К тому моменту, как мы подвозим ее до дома, мама в прекрасном настроении, заимела знакомство с двумя мужчинами разной возрастной категории и чуточку пьяна.

– Отличный выбор, Аля, держись за него, – шепчет мне мама, прежде чем распрощаться и направиться к подъезду.

– А она права, я тоже считаю, что ты сделала отличный выбор, – дразнит меня Тархан, явно услышав ее последнюю фразу.

В конце недели мы улетаем на Кубу, где очень-очень тепло и солнечно в отличие от пасмурной осени Москвы. Там мы проводим три недели, и это очень похоже на медовый месяц, хотя свадьбы еще не было. Мы просто не решили, стоит ли нам расписаться или все-таки устроить пышное торжество.

– Я не хочу огромной пирушки, но хочу красивое место и настоящие свадебные наряды, – признаюсь я Тархану, когда мы лежим на пляже и разговор снова заходит об этом. – Хочу пригласить маму, Макса, может, твои родители придут?

– Моя мать со мной не общается, так что вряд ли, – спокойно заявляет он. – А отец… В принципе, можно его позвать. Учитывая, что Макс все еще в системе,