Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

этот вопрос, сказал: так как Философ[42] установил, что простая субстанция является родом по отношению к субстанции сложной, а обе они суть виды первой субстанции, являющейся родом родов, — и высказал в «Логике»[43] условие[44], согласно которому виды, в пределах своего рода, распределяются так, что ни один из них не предшествует другому и не опережает его в присвоении термина «род» и его определения, и не говорится… (л. 2 а) …И также свет ее (т.е. природы) скуднее всех родов света по блеску и наиболее удален от духовности, ибо природа находится в наибольшем отдалении от истинного света и чистого сияния, получая свой свет лишь от растительной души; потому-то слаб ее свет, силы ее рассеяны, несущая ее материя, став телесной, приобрела длину, ширину и глубину и пришла в движение круговое, совершенное и простейшее. По этой причине и сказал Философ, что термин «природа» употребляется в нескольких смыслах, а именно: так называются сферы и прочие высшие существа, ибо пятая природа производит возникновение и исчезновение, согласно следующим словам Философа: «Природа есть начало движения и покоя»[45], где под движением разумеется возникновение, а под покоем — исчезновение; этим же термином далее называются качества, а именно теплота, холод, влажность и сухость, ибо это — качества вещей и их простейшие естественные свойства, благодаря чему всякая естественная вещь неизбежно является либо холодной, либо теплой, либо влажной, либо сухой; (л. 2 в) затем, термин «природа» прилагают также к стихии, т.е. к огню, воздуху, воде и земле, ибо это — естественные основы вещей и их элементы; наконец, этим термином называются смеси тел, состоящих из стихий, т.е. тел живых существ и растений. В действительном же ее значении природа — это энергия небесных сфер, определенная творцом для того, чтобы воздействовать на возникновение и исчезновение[46].

Но, может быть, кто-нибудь, возражая, скажет: а где доказательство того, что первыми были сотворены две простейшие субстанции и что разум образовался из них? На это мы ответим: поистине, ты в своем возражении задал вопрос, которым нельзя было бы пренебречь даже и в том случае, если бы он не исходил от тебя как возражение; однако мы считаем нужным не говорить об этом сейчас, пока не закончим начатый нами предмет; и лишь после этого мы приведем ясные доказательства, необходимые для того, чтобы перевести вопрос из плоскости возможности и относительной удовлетворительности в плоскость необходимости и обязательности.

Мы уже разъяснили, что форма природы и образующая ее сущность видовая основа[47] (л. 3 а) образовались из тени[48] и сияния растительной души; форма и видовая основа животной души в свою очередь возникла из тени разумной души, и наконец, форма и видовая основа этой последней образовалась из тени разума. Отсюда ясно, что сияние разума и его тень есть видовая основа разумной души, сияние разумной души и ее тень есть видовая основа животной души, сияние и тень души животной является видовой основой растительной души, и наконец, сияние и тень этой последней есть видовая основа природы[49]. А если это так, то, следовательно, разум является для всех субстанций видовой основой и образующей их сущность формой, ибо его сияние и распространяющийся от тени свет есть источник их субстанциальности, корень их форм и их видовая основа.

И если кто-нибудь спросит, а почему ты не хочешь признать видовой основой всех субстанций могущество и волю? Ведь они образуют мудрость, которая есть форма разума и его видовая основа, делающая совершенной его сущность, — то мы ответим на это так: ты возражаешь нелепо, сопоставляя вещь, являющуюся результатом влияния и воздействия (л. 3 об.), с вещью, относящейся к субстанции и сущности. Ведь свет мудрости возник от могущества и воли путем влияния и действия, тогда как свет, излучающийся от разума, принадлежит его сущности и субстанции, подобно солнечному свету и сиянию, излучающемуся от сущности солнца и субстанциальности; видовая же форма не может возникнуть от вещи, явившейся результатом влияния и воздействия, но лишь от вещи, относящейся к сущности и субстанции, подобно образующему человеческую сущность рассудку, который отнюдь не возникает благодаря воздействию со стороны души, но субстанциален и принадлежит (человеческой) сущности.

Теперь, дойдя в нашем изложении до этого места, мы должны вернуться к завершению предмета, о котором была речь, и сообщить, что когда образовалась природа небесной сферы и прочих высших существ и стала двигаться движением круговым, совершенным и простым, то из этого движения возникла теплота, соединившаяся с материей и распространившаяся в ней, причем материя распростерлась для нее. И сопутствовала этой теплоте энергия небесных сфер, которую определил творец для воздействия на возникновение и исчезновение[50], и возникла из этого природа четырех стихий — огня, воздуха, воды и земли…(л. 4) …И он (т.е. человек) отличается от лошади рассудком, принадлежащим его субстанции и образующим его сущность, а в отношении к себе самому он различается по своим состояниям, возникшим благодаря различным волевым движениям[51], каковы, например, состояния еды, питья, сна, бодрствования и тому подобное; а именно: человек во время еды есть нечто иное, чем он же во время питья, и спящий — иное, чем он же в состоянии бодрствования; но нельзя сказать, что человек, обладающий рассудком, иное, чем он же, но не обладающий таковым, ибо с устранением рассудка устраняется и сам человек.

Если же кто-либо скажет: мы отнюдь не намерены противоречить тебе в том, что человек отличается от скота по своей субстанциальности и сущности; мы лишь хотим заставить тебя признать, что рассудок есть акциденция в живом существе, ибо он может отсутствовать без вреда для этого последнего, доказательством чего является, например, лошадь, которая, будучи живой, не обладает, однако, рассудком, — то мы скажем: ответ на подобное возражение содержится в предыдущем, где мы установили, что акциденция, отделяясь от своего носителя, пропадает. Что же касается рассудка, то он, отделяясь от своего носителя, не гибнет, так как он не является чем-либо отличным от разумной души (л. 4 об.), но существование его заключается в ее существовании, и его устранение — в ее устранении; а (разумная) душа, как установлено ясными доказательствами, пребывает существующей после отделения ее от ее носителя, следовательно, и рассудок пребывает существующим после отделения от своего носителя.

Дойдя в нашем изложении до этого места, вернемся к доказательству, которое мы обещали привести в пользу того, что первыми были сотворены две простейшие субстанции, из которых образовалась природа