Олигарх желает жениться - Далиша Рэй

Мужская рука, обнимающая мою талию, напряглась, и над головой холодно и предостерегающе прозвучало:

— Арс! Уймись…

Арсений выпрямился и негромко рассмеялся, хотя глаза остались серьезными. Неспешно, сверху до низу, прошелся по мне внимательным взглядом, словно впитывал то, что увидел, и повернулся к Славинову:

— Столик ждет вас, приятного вечера.

Снова перевел на меня взгляд и мягким голосом добавил:

— Мирослава, рад нашему знакомству. Уверен, мы еще увидимся.

— Не мечтай, — отрезал Славинов и подтолкнул меня в сторону ярко освещенного зала.

Уходя, я затылком чувствовала, как Арсений продолжает внимательно смотреть нам вслед. И от этого взгляда мне почему-то захотелось зябко передернуть плечами.

— Не ведись на его слова, Мирослава, — не глядя на меня, произнес вдруг олигарх. — Арс Ковалев не тот, с кем тебе будет хорошо, Хотя, я все равно не дам ему к тебе приблизиться, Поэтому тебе не стоит рассчитывать на продолжение этого знакомства…

Глава 7

Янис Славинов

Психологиня всё-таки вывернулась из моего захвата. Очень вовремя — мы как раз подошли к нашему столику, и халдей уже приготовился отодвинуть для неё стул.

Я шевельнул бровью, чтобы проваливал, и паренек понятливо исчез. Хорошо Арс персонал дрессирует, молодца.

— Садись, Мирослава, — сам отодвинул для ежика стул.

— Послушайте меня, папа Даниила…, - размеренным тоном начала она, словно с маленьким или буйным разговаривает. Психологиня, что с нее возьмешь.

Я с интересом наблюдал, как она с прямой спиной опустилась на краешек сиденья и сложила руки на коленях. Аристократка, однако. Серьезно, чувствуется в ней порода.

— Я заранее заказал нам салаты и вино, а то есть очень хочется. Сейчас уже все принесут. Горячее сама выбери. И десерт, конечно, — перебил её, не желая слушать недовольное ежиное пыхтение.

На секунду задумался, устроиться рядом с ней или напротив. И все-таки сел, чтобы между нами оказался стол — не буду пока нервировать ее. Да и мне так спокойнее.

Чего доброго не удержусь, и опять решу ее потрогать или понюхать ее странные духи, особо острые в рыжеватых волосах. Не буду пока ёжика злить. Нам, как-никак, серьёзный разговор предстоит. Так что, это все потом, когда договоримся.

— Знаете что, папа Даниила, — сверкая глазами, снова начала психологиня. — Мне неприятно ваше поведение. Я здесь для того, чтобы поговорить про вашего сына, и все! Не надо меня хватать и решать за меня, что мне есть или пить.

— Пока несут салаты, у нас есть пара минут. Так что, просто послушай меня, Мирослава.

Я чуть задумался, решая, какую степень откровенности могу допустить в предстоящем разговоре. Мысленно махнул рукой — начну с главного, а там посмотрим.

— Мирослава, ты в курсе, что Даниил растёт без матери. Да и без отца, по большому счету. Я все время работаю, и не могу уделять ему много времени. Так что, папа я так себе…

— Я заметила. Звание «Отец года» вам точно не светит. Если не сказать хуже, — психологиня произнесла это совершенно спокойно, даже без обычного своего ехидства. Похоже, просто озвучила личное мнение.

— Ты всегда такая прямолинейная? — поинтересовался я с любопытством.

— Обычно нет. Но с вами мне не хочется быть милой, — это она тоже сообщила на полном серьёзе.

— Ладно, меня это мало волнует, Мирослава, — отмахнулся я. — Вопрос в том, что мой сын мечтает о семье. О маме и папе, которые будут с ним рядом, как у других детей. Мечтает о том, чего у него никогда, по сути, не было. Просто о семье…

— Даже Деду Морозу письма пишет. Каждый год, с тех пор, как научился писать, — я усмехнулся и сделал паузу. Откинулся на спинку стула и впился взглядом в лицо психологини, пытаясь предугадать ее реакцию на то, что собирался сказать дальше.

— Так вот, Мирослава, я собираюсь дать это своему сыну, исполнить его мечту. И ты примешь в этом участие. Не знаю почему, но Даниил искренне привязался к тебе. Это удивительно, учитывая твой неприветливый характер, но факт остается фактом — он в тебе души не чает.

Поэтому мы с тобой поженимся, и ты станешь моему сыну мамой. Настоящей. Любящей и заботливой, какой была бы его родная мать, если бы она у Даньки была.

Ёж вытаращил на меня глаза и открыл рот. Пришлось его прихлопнуть, пока не опомнилась и не умчалась с воплями.

— За это я заплачу тебе… скажем, пол миллиона долларов при условии, что наше соглашение продлится хотя бы пять лет. Ну и полное твое содержание на это время, естественно.

Ёжик рот захлопнул, открыл и снова закрыл.

— Вы больной, — выдавила из себя через паузу.

— Возможно, — я кивнул. — Но сын у меня один и других не предвидится. А ты первая женщина за несколько лет, с кем Данька нашел общий язык. Поэтому я тебя заполучу, Мирослава. Говорю тебе прямо, чтобы ты понимала перспективу и не тратила время на сопротивление. Потому что ресурсов у меня достаточно и рычагов, чтобы получить твое согласие, тоже.

Полюбовался на её ошалелое лицо и предложил:

— А теперь можешь задавать свои вопросы о моем сыне.

— Вы точно не в себе, — повторила, задумчиво глядя мимо меня.

Я усмехнулся. Краем глаза заметил приближение официанта с подносом. Маякнул ему, чтобы не спешил и снова повернулся к психологине:

— Я уже согласился, что возможно я больной, или не в себе. Мне плевать, какой у меня диагноз. Меня волнует мой сын и то, что ему становится все хуже и хуже. Ему нужна мать и нормальная семья. И я ему это обеспечу.

Психология открыла рот, пошевелила губами, и закрыла. Помолчала, рассматривая мое лицо странным взглядом и вдруг предложила:

— Янис, командуйте уже, чтобы несли еду. На мой взгляд, вам точно лучше жевать, чем говорить.

Подумала, неверяще покрутила головой и нервно рассмеялась:

— Да и мне, пожалуй, нужно заесть свое офигение…

Глава 8

— Мирочка, — мама осторожно приоткрыла дверь и заглянула в мою комнату, — можно к тебе?

— Заходи, конечно, — я села на кровати, где, не в состоянии заснуть, лежала с книжкой.

— Поздно уже, почему ты не спишь? — мама наклонилась и поцеловала меня в щеку, обдав запахом своих нежных духов. Я втянула в себя их аромат и счастливо улыбнулась:

— Пока не хочется. Вот, решила немного почитать. У меня же завтра выходной — утром смогу поспать подольше. Что, Мариша все-таки уехала?

— Да, вызвала себе