Опыты для будущего: дневниковые записи, статьи, письма и воспоминания - Александр Михайлович Родченко

Наши худкритики ведь не за совесть пишут, а за страх.

В Госиздате мне раз прямо сказали: – Талантливый вы художник, А. М., и человек хороший, и зачем вам, – говорят, – нужны этот ЛЕФ и конструктивизм? Мешают они вам, и даже не тем мешают, что вы по-новому работаете, а тем, что вы носите эти названия. Другие же работают под вас, и принимают их с удовольствием, и даже прямо заказывают «под Родченко». А вас прямо боятся. ЛЕФ!

Работая в Добролете больше года, я делал плакаты и прочее. Люди там занятые, с искусством не возятся, – дело у них новое, интересное. Плакаты мои им нравятся. Ко мне привыкли, фамилию мою не помнят, а в лицо знают.

Я тоже об искусстве с ними не говорю, словами не агитирую, работаю и работаю.

Всё идет хорошо.

Вот открывается Всероссийская выставка. Добролет организует рекламные 20-минутные агитполеты.

Зовет меня инженер Лазаревич, интеллигентный такой, в пенсне и пинжак с золотыми пуговицами, и говорит мне:

– Сделайте мне, товарищ художник, футуристический плакат о полетах.

Я искренне сделал непонимающее лицо. А он мне:

– Ну как вам это объяснить, ну со сдвигом, понимаете, – конечно, только не очень.

Но я не понял и спросил, а какие же мои плакаты? Вот на стене. Он говорит: ваши – реалистические. Тогда я всё понял и сказал: – Нет, товарищ Лазаревич, я футуристических плакатов делать не умею.

Ну и заказали какому-то правому художнику «под футуризм».

После тов. Лазаревич узнал, в чем дело, – одна машинистка объяснила.

Врагом сделался.

Почему это вывеска Наркомзема написана церковно-славянским шрифтом?

В церкви объявления о службе для молящихся и то русскими буквами пишут.

Приходишь утром в учреждение, в котором всегда работаешь. Вдруг набрасываются на тебя:

– Товарищ Родченко, а мы вас ищем сегодня…

– В чем дело?

– Да завтра 1 Мая. Нужно украсить клуб, постановлено ассигновать 200 рублей на декорирование клуба, мы уже лозунги приготовили, материю, пихты купили…

Пройдет месяц, опять то же.

– Завтра День Авиахима… 200 рублей… украсить… пихты… и т. п.

А в клубе грязные стены, а в клубе рваная мебель, а в клубе сломаны часы и т. д.

Не лучше ли было бы, дорогие товарищи, к Первому мая купить «имени Первого мая» дюжину стульев?

Или ко Дню Авиахима выбелить стены?

Трудно работать. Никакого достижения и закрепления дела нельзя сделать.

Учреждения разные… Придешь, возьмешь заказ от заведующего. Сделаешь, придешь сдавать, начинается лекция о новом подходе. Наконец убедишь его.

Вторую работу приносишь и думаешь: теперь будет легче. Смотришь, а вместо того заведующего сидит новый.

И опять начинай сначала. Надоедает.

Был раз такой случай.

Один заведующий, когда перешел в другое учреждение, опять меня вызвал работать. Так я за ним ходил в течение года по десяти учреждениям.

Пришлось его бросить. Уж очень разные были учреждения.

А он ничего, продолжает.

Приезжающие к нам иностранцы, критики, художники часто приходят к нам, лефовцам, смотреть работы и, восторгаясь, удивляются, почему это всё не напечатано, не издано, не выставлено.

Мы молчим…

Потому что наши критики и заведующие худделами тоже ходят, удивляясь там на Западе, пишут и пишут оттуда в СССР.

Так много на Западе интересного. И печатают, и издают, и выставляют… в СССР иностранцев.

Ведь всё это лето во всех газетах и журналах каждый день пишут и пишут Коган и Луначарский, и всё о Западе. Уж так расписались.

А мы молчим.

Не мешало бы Рабису сказать что-нибудь.

Помолчали и довольно.

А. Родченко

К ФОТО В ЭТОМ НОМЕРЕ

Помещенные мною в этом номере фото представляют собой опыт съемки прозрачных предметов на свет.

Первый снимок снят несколько непонятно и требует разъяснения.

Сделан он так:

На стекло поставлена хрустальная ваза, а над ней электрическая лампочка, заслоненная темным диском во избежание засвечивания пластинки. Точки съемки снизу из-под стекла на просвет.

Чтобы это стало понятно, – нужно смотреть снимок снизу, подняв его над головой, параллельно потолку.

В фото № 2 – на стеклянную опрокинутую розетку поставлен бокал. Свет идет слева внизу сквозь край розетки.

В фото № 3 – за кувшин с водой ставилась висячая электрическая лампа в абажуре – раствором к объективу. Источник света приходится за корнем ручки кувшина. Такого рода опыты дают возможность изменять привычное видение окружающих нас обыкновенных предметов.

Объектив фотоаппарата – зрачок культурного человека в социалистическом обществе.

Работая дальше надеюсь расширить возможности видеть вещи.

Новый ЛЕФ # 3. 1928 г.

ПРОТИВ СУММИРОВАННОГО ПОРТРЕТА ЗА МОМЕНТАЛЬНЫЙ СНИМОК А. РОДЧЕНКО

Мне пришлось спорить с одним художником о том, что фотография не может заменить живопись в портрете. Он говорил очень основательно о том, что фотоснимок есть случайный момент, а портрет живописный есть сумма наблюдаемых моментов, да еще исамых характерных для этого человека. К слову, художник никогда не давал объективную сумму данного человека, а всегда индивидуализировал его и идеализировал, и давал то, что он сам представлял о нем, так сказать, сумму личную; но об этом я не буду спорить, допустим, что он давал сумму, а фото этого не дает.

Фото дает документально точный момент.

Вопрос о суммовом портрете необходимо выяснить, иначе будет та путаница, которая сейчас идет. Одни говорят, что портрет должен быть только живописным, другие, ища в фотографии возможность дать эту сумму, идут по очень фальшивой дорожке и, подражая живописи, делают туманные лица, обобщая и смазывая детали, что дает портрет внешне похожий не столько на данного человека, сколько на картины Рембрандта и Карьера вообще.

Каждый интеллигентный человек вам будет говорить о несовершенстве фото перед живописным портретом, каждый будет говорить о характере Моны Лизы и каждый забывает, что живописные портреты писались, когда не было фотографии, и писались не со всех интеллигентных людей, а с богатых и властных. Даже людей науки и тех не писали.

Не ждите, интеллигенция, вас и сейчас ахрры не будут писать; правда, они не только сумму, но и 0,001 момента не изобразят.

Теперь сравните вечность в науке и технике. В старое время открывал ученый истину, и эта истина стояла законом лет на двадцать. И заучивали это, как непреложное и неизменяемое.

Составляли энциклопедические словари – и обслуживали они целые поколения своими вечными знаниями.

Существует ли теперь нечто подобное?.. Нет.

Теперь не энциклопедией живут, а газетой, журналом, каталогом статей, проспектом, справочником.

Современная наука и техника ищут не истин, а открывают области для работы в ней, изменяя каждый день достигнутое.

Теперь не открывают общих истин – «земля вертится», а работают над проблемой этого верчения.

Возьмем: авиация,