Вакагасира. Том 2 - Олег Николаевич Борисов

минут в школу поедем, — кричу водителю, который на другом конце ангара помогает возвращать мебель на места. Телохранитель рядом, заканчивает чистку “хеклера”. У Масаюки это теперь явно будет вместо утренней молитвы. Один автомат на левом боку, в специальной хитрой кобуре, второй инспектируется на предмет несуществующей ржавчины. На следующей день — процедура повторяется, но уже для другого. Одна “машинка” всегда заряжена и готова к бою. Думаете, это паранойя? Нет. Это маленькая толика предусмотрительности. Потому что у меня глок в кобуре все время. Я его убираю под подушку, когда спать ложусь. До сих пор в глазах огненные вспышки и собственный вопль: “Это засада!”

Когда начали собираться, пробегающая мимо Жина Хара притормозила и задала вопрос, который явно ее грыз все утро:

— Тэкеши-сан, а мне пострелять дашь? Я ни разу не пробовала!

— Пострелять? Оно тебе надо?

— Ну, ты же умеешь. А я тоже хочу. Вдруг пригодится.

— Лучше бы тебе это никогда не пригодилось… Давай так — если еще трех-четырех человек найдешь, я договорюсь в тире. Есть хороший знакомый, к кому можно будет заглянуть в гости. Только сразу готовься потом оружие чистить. Без этого никаких пострелушек.

— Заметано. Ты только скажи, когда, я тебе и тридцать человек найду.

Эта найдет. Она совершенно освоилась и превратилась в подобие Тошико Ямада. Только старшая уже чуть-чуть остепенилась, а у Жины до сих пор моторчик в одном месте с шести утра мегаватты выдает не переставая.

В школе я встретил директора, когда он выруливал откуда-то с первого этажа по направлению к лестнице наверх. Увидев меня с катаной в левой руке, притормозил на секунду, оценил флегматичный вид телохранителя позади и жестом пригласил следовать за собой. В коридоре чуть сбавил ход, отметив мою неспешную походу и небольшую деревянность в движениях.

Подождав, когда я устроюсь на стуле и пристрою клинок в ножнах сбоку, чтобы не мешал, Кииоши Кимура спросил, протирая белоснежным платочком снятые очки:

— Что, совсем все плохо? Чтобы писать руководству школы в начале учебного года, это на моей памяти раньше происходило только в экстренных случаях.

— Формально — вроде все нормально, Кимура-сэнсей. По загривку чуть-чуть прилетело, но не фатально. Разрешили дом построить на выбранном участке. Так что уже личная крыша будет над головой.

— У вас же вроде есть дом?

— Бабушкин. Я его хочу опекуну оставить. А то совсем дядю замордовал бесконечной беготней. Да и кухня уже всех ребят не вмещает, кого потихоньку на работу набираю.

— Ага. Значит, новости пока хорошие, — вздохнул директор, возвращая очки на привычное место. — Тогда что тебя привело в выходной день в школу?

— Хочу просить перевод на заочное обучение. Буду вместе со всеми раз в триместр сдавать тесты. Во вторник и четверг вести группу физкультурную. Но в остальном — я физически не успеваю, Кимура-сэнсей. Раньше как-то вывозил, но после возникших проблем меня попросили чуть-чуть ускориться. И чтобы выполнить просьбу, — стучу пальцем по ленточке с хризантемой, — мне придется мотаться по городу день и ночь. Быть прогульщиком я не хочу, это неуважение к вам после всего, что школа сделала. Хочется решить проблему к обоюдному удовольствию.

— Заочное… Ты знаешь, что с таких спрашивают строже и вопросы дополнительные на тестах задают?

— Значит, буду отвечать на дополнительные, куда деваться… Что от меня требуется?

— От тебя заявление. Бланк у меня есть, заполнишь, я в бухгалтерию отнесу. Они пересчитают стоимость обучения, за реактивы платить не придется.

— Можно без пересчета? Если кто-то из департамента образования вздумает нос сунуть, скажете, что в свободное время эксперименты делаю.

— Ну, если тебе так удобнее… В понедельник надо будет заехать, взять методички, там указаны темы для обучения. Еще план экзаменов. В начале июля я пришлю письмо, с точными датами. Сдашь — и свободен. До следующего триместра.

— Аригато гозаймасу, Кимура-сэнсей. Вы меня очень выручили… На следующий учебный год свою воспитанницу к вам приведу. Хотя, она тоже на заочном обучении будет, скорее всего.

— Девочка, для которой ты в среднюю школу просил рекомендацию переслать? Помню. Как у нее со здоровьем?

— Ходить начала. Очень надеюсь, что за лето полностью восстановиться. Спасибо профессору Сакамото и его помощникам, чудеса творят.

— Действительно, чудеса… Надеюсь, ты свой дар тоже восстановишь.

— Сакамото-сан обещал, я ему верю.

Закончив изучать содержимое ящиков стола, директор положил передо мной форму и стал показывать пальцем, куда что писать. Когда я закончил и приложил личную печать, забрал листок и будто между делом поинтересовался:

— Бок где повредил? На мотоцикле с твоими шалопаями учился кататься?

— Не, это я ангину где-то подцепил. Мороженное в слишком больших количествах вредит. Никак это не запомню.

— Понял… Хорошо, жду тебя завтра. Во сколько приедешь?

— К восьми буду.

— Хорошо. Все тогда, можешь идти. А я делами займусь. В понедельник после обеда проверка обещала в гости, приходится лично смотреть, что нигде ничего строители не оставили.

Само собой, проверять. Точнее говоря — припрять лишнее, что от тех же строителей удалось прижилить на будущее. Но насчет проверки я не ошибся.

Откланялся и поехал обратно в клуб. Там как раз народ должен проснуться и собраться со всего Токио. После фестиваля кто-то по ночным клубам подался, успех отмечать. И хватает же здоровья у людей, аж завидно.

***

Народу набилось прилично. Все босодзоку, включая новеньких. Плюс волонтеры. Им сегодня должны за работу премиальные выплатить. Еще пачка школьников, кто теперь на подхвате. Я даже точно не могу сказать — это помощники Жина Хара, или кто-то еще под себя шпану малолетнюю подгреб. Рожи у всех очень независимые, но вкалывают без дураков. И в мастерской, и по участку шуршат. Вроде из них будут самых головастых отбирать для двух новых гаражей, регистрацию которых на неделе закончит Чихару Сайто. Потом ремонт, оборудование, обучение и все остальное, что за собой тащит развивающийся бизнес.

— Народ, прежде чем вы будете разбирать плюшки за вчерашнее… Кстати — еще раз всех поздравляю, мы огромное дело сделали. Кто не видел, на столе стопка свежих