Запретный предел - Андрей Вячеславович Шевченко

— Поднимись, сын мой, — Бронкур посмотрел на вампира и недоверчиво сказал: — Значит, ты веришь в Единого?

— Да, мой господин, — с этими словами Коэри достал из-за пазухи верёвочку с деревянным крестиком. — Я был крещён в ситгарской церкви.

— И ты… живой? Вообще-то я думал, что святая вода отлично изгоняет всяких демонов и…

— Вампиры — не нежить, если ты говоришь про это, господин. Мы такие же, как и люди.

— Сколько вас?

— Осталось двое, господин. Остальные погибли, одного его святейшество отправил на костёр.

Архиепископ Бронкурский недовольно нахмурился — получается, Одборг не врал тогда на Конклаве. Если об этом станет известно, Бронкуру предстателем больше не бывать. И Тиагед хорош — пригрел нежить. Надо срочно избавляться от вампиров, но тилисец не захочет лишаться хороших наёмников.

— Вы сумеете незаметно проникнуть в Тирогис? Нужно встретиться и переговорить с моим… давним приятелем. И, быть может, убрать кое-кого. Но я должен быть уверен в тебе. Я должен знать, что ты не переметнёшься к нашим врагам.

— О, можешь ему доверять, — вместо Коэри ответил Тиагед. — Мастер Коэри принимал участие на стороне Фрадбурга в неудавшемся покушении на Юловара. Ему некуда возвращаться — ни в Тирогис, ни в земли вампиров. Кстати, именно Коэри обнаружил команду убийц, которую послали к нам на марше. Если бы не его…

— Умолкни, — поморщился Бронкур. — Значит, ты готов поработать во славу церкви?

— Архиепископ очень точно обрисовал моё положение, — вампир склонил голову, а потому церковники не увидели злых искр в его глазах. — Я сделаю всё, что вы прикажете. И даже больше.

Два архиепископа обсудили дальнейшие планы, вскоре Тиагед распрощался и уехал. Бронкур вызвал отца-кастеляна и велел выделить новому брату отдельную палатку. Кастелян с испугом посмотрел на закрытое тряпкой лицо высокого монаха.

— К нему вскоре приедет ещё один отшельник. Они дали обет не открывать лиц до полной победы над еретиками, — пояснил Бронкур и взял Коэри за руку. — Видишь, он не прокажённый. Ступай, определи его да не приставай с расспросами.

Коэри почтительно поцеловал руку архиепископа — тот с великим трудом сдержался, чтобы не отдёрнуться. Что бы ни говорил Тиагед, но вампиры — это нежить, по какой-то случайности не боящаяся святой воды и креста. Затем в голову Бронкура пришла простая мысль, что вампиров ему послал сам Единый. Они — всего лишь полезный инструмент. Выполнят свою работу, и можно будет избавиться от них без лишнего шума. Иначе для Бронкура образ борца с нечистью будет безвозвратно утерян.

[1] Разведчик следит за неприятелем, одетый в военную форму. Шпион прикрывается либо чужой формой, либо одеждой крестьянина, ремесленника, торговца и т. д. Обнаруженного разведчика берут в плен, и он имеет шанс быть выкупленным или обменянным. Раскрытого шпиона вешают без суда и следствия.

Глава 19

* * *

Они вышли к почтовому тракту и шли всю ночь по нему, не таясь. Ночное зрение Дилля хотя и было далеко не таким совершенным, как у вампиров, но позволяло не споткнуться в темноте. Отмахав за остаток ночи около двадцати лиг, они устроились на днёвку в густом перелеске. Костра не разводили, перекусили всухомятку и легли спать.

Не успел Дилль сомкнуть глаз, как его затряс Тео, сообщивший, что его дежурство закончилось и тут же увалившийся спать. Дилль, чтобы окончательно проснуться, сделал несколько гимнастических упражнений и побродил по округе, прислушиваясь к пению птиц и скрипу деревьев. Ничего подозрительного не слышно — вокруг обычная лесная жизнь. Он вернулся к друзьям, долгим взглядом посмотрел на спящую Илонну и вздохнул.

Несмотря ни на что он сумел вытащить её из ставшего ловушкой Тирогиса. Вот только сама девушка совсем не рада этому. Дилль отчётливо понимал, что её что-то угнетает, но поскольку Илонна даже полсловом не обмолвилась о своих тревогах, он счёл неправильным приставать к ней с расспросами. С другой стороны, эта неясность тревожила его.

Он настолько задумался, что забыл разбудить её на дежурство. Илонна проснулась сама, посмотрела на солнце и обнаружила, что её смена уже почти закончилась.

— Ты почему не разбудил меня?

— Решил дать тебе отдохнуть, — пожал плечами Дилль.

— В походе нет женщин. Я — воин! Запомни это раз и навсегда, — она ожгла Дилля сердитым взглядом, достала меч и срубила две относительно прямых ветки. — Бери, это сойдёт за тренировочные мечи.

Дилль не взял протянутую ему палку. Он посмотрел в глаза девушке и тихо спросил:

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— О чём? — она отвела взгляд.

— Если бы знал, я бы не спрашивал. Я же вижу, с тобой что-то происходит.

— Я просто беспокоюсь, что будет в Запретном пределе. Мы с Тео там не были.

— Мы ведь всё равно пойдём по землям вашего клана. Заглянем в Григот, попросим, чтобы нам дали опытных провожатых, тем более, что есть письмо короля. Не думаю, что ваши старейшины откажут королевским посланцам в таком пустяке.

— Нет. Мы пойдём сами. Возможно, встретим драконов ещё до Запретного предела.

Дилль внимательно посмотрел на Илонну, она по-прежнему отводила взгляд.

— Почему ты не хочешь, чтобы я попал в Григот? — он старался оставаться спокойным, но в груди загорелся гнев, а на скулах заиграли желваки. — Ты стыдишься меня?

— Ты не воин, но боевой маг. Мне нечего стыдиться.

— Тогда в чём дело? Твои родители будут против?

— У меня есть только отец. Мама погибла, когда мне был всего месяц от роду.

— Прости, я не знал.

— Не извиняйся, я же тебе ничего не рассказывала. Отец… он хотел сына. Чтобы тот стал знаменитым воином. Но родилась я, — Илонна наконец подняла взгляд на Дилля. — Боюсь, он не будет рад тому, что я связала свою жизнь с человеком.

— И к тому же не воином, — криво усмехнулся Дилль. — У вампиров всё ещё более запущенно, чем у наших дворян.

— Вампиры так жили ещё до прихода в этот мир. Там было и так будет. Воины всегда составляли лучшую часть клана.

— И… что ты решила? — с трудом выговорил Дилль. Он страшился ответа, но надо было расставить всё по своим местам. — Твой отец будет против, да и остальные, наверное, тоже не обрадуются.

— Странно, что ты об этом спрашиваешь, — Илонна наконец посмотрела ему в глаза. — Ты ведь знаешь.

Гнев в груди Дилля сам собой утих. Глубина зелёных глаз любимой затянула его, растворила и соединила с Илонной. Он опять оказался непонятно где. Здесь не было верха и низа, не было света и теней. Он больше не видел Илонну, но она была частью него. Здесь не существовало слов, но они не были нужны. Дилль вдруг ощутил,