Тимур — сын Фрунзе - Виктор Евгеньевич Александров

— Здравствуйте… Да у вас тут Ташкент!

— Дэ-э… подсаживайся, сынок, отогревайся.

Тимур присел на придвинутую ему табуретку, вынул папиросы, протянул их красноармейцам:

— Закуривайте, кто желает, а меня угостите махорочкой, — и улыбнулся: — Очень уж она у вас ароматная.

К папиросному коробку потянулись задубевшие от бензина и мороза руки.

— Дэ-э… аромат у нас тот еще — букет моей бабушки, — сказал Петрович и подал Тимуру кисет с вышитым стихотворным восклицанием: «Кури самосад душистый и бей оккупантов-фашистов!»

Один из красноармейцев прыснул:

— Наш Петрович заочный роман с молодкой завел!

— Не стрекочи… — смешно засмущался тот, накручивая на палец сивый ус. — Дэ-э… Подарок-посылочку мы, как лотерею, разыграли. Отвернулся один, а я вынимаю из ящика то мыло, то носовой платок, то носки шерстяные и каждый раз спрашиваю: «Кому?» Отвернувшийся, стало быть, называет фамилии… Дэ-э… Кисет мне достался, а небось мастерица, вышивая, думала о таком молодце, как наш Петру ха.

Засмеялись, а Петруха тут как тут, легок на помине.

— Все в аккурате, Петрович, отметка сделана. — И он протянул полетный лист Тимуру, а сам припал к уху пожилого механика и стал что-то нашептывать.

— Не стрекочи… Дэ-э… — И вслед за этим «дэ-э», на что Тимур, занятый неумелым, но усердным сворачиванием козьей ножки, не обратил внимания, обращение несколько изменилось. — Тут такое дело, товарищ лейтенант: наш военинженер сейчас на машине выезжает в Валдай. Чтоб механики ваши зазря не мотались, не худо бы…

Петруха перебил его:

— Короче, надо, чтоб оттудова, из штаба, военинженер звякнул в Крестцы — пусть мотор просит ВК-105. Вам не откажут.

— Не стрекочи. Дэ-э… Валдай недалече. Там штаб фронта, и наш военинженер едет туда с бумагой. Скажите ему, в какую часть позвонить, он позвонит насчет мотора.

— Запросто! — воскликнул Петруха. Куда девались его грубоватые интонации — голос был звонок, как валдайский колоколец.

Тимур, затягиваясь едучим дымом, спросил:

— А когда военинженер вернется?

— Дэ-э так… — И посмотрел на Петруху.

— К вечеру в аккурат должен быть.

— В таком случае, я сам бы и позвонил. У военинженера свои дела. Возьмет он меня?

— А и верно! Валдай поглядите. Не бывали? — звенел Петруха.

— Не стрекочи… Чего ж не возьмет — возьмет. В кабине «зиса» места хватит.

Когда довольно потрепанный «зис» мчался по умятому тракту, а Тимур, сидя в кабине с дремлющим военинженером, смотрел на однообразную белую дорогу, в голове мало-помалу события дня затихли, отстоялись. Говорить не хотелось, и он был рад, что соседи его по кабине оказались людьми неразговорчивыми. Грузовик монотонно урчал, водитель с прилипшей к губам цигаркой неотрывно гипнотизировал накатанную колею, а военинженер с обрюзгшим лицом изредка всхрапывал.

Так и доехали до Валдая. Машина быстро проскочила по заснеженным улочкам, обогнула замерзшее Валдайское озеро с мрачноватым монастырем посередине и углубилась в хвойный лесок. Вскоре ее остановили, и водитель бесцеремонно толкнул в плечо военинженера:

— Прибывши!

Тот еле-еле разлепил отечные глаза.

— Угу… Значит, так — ожидай здесь. — Выйдя, показал вооруженному автоматом бойцу какую-то бумагу и махнул ею: — Пойдемте, лейтенант! — Пройдя несколько шагов, неожиданно сказал: — Я вам помогу в большем, чем дозвониться до Крестец. Я ведь специально приехал к Тимофею Федоровичу — его резолюция нужна. Вот и попрошу его ускорить ваше дело.

— А кто такой Тимофей Федорович?

— Командующий авиацией фронта. — И заметил наставительно: — Свое начальство надо знать: генерал-лейтенант Куцевалов.

— Нет, нет! Зачем же командующего отвлекать таким пустячным делом, — не согласился Тимур. — Разговор по телефону со штабом сто шестьдесят первого полка — и все.

Военинженер похлопал набрякшими веками, пристально всмотрелся в юное лицо летчика и как-то неопределенно хмыкнул:

— Угу… Ну что ж, пойдемте.

Перед домиком дачного типа, окруженным нарядными, в белой парче снега, соснами, свободно миновали еще одну преграду — часового у входа. Тимуру пришлось только задержаться в комнатке с окошечком коменданта. Оставляя Тимура одного, военинженер сказал участливо:

— Поскучайте самую малость, я в два счета управлюсь, — и скрылся за дверью.

Входили и выходили военные, большей частью старшие командиры и генералы. Тимур не успевал козырять, а те, озабоченные и поглощенные своими мыслями, почти не замечали его — кто кивал в ответ, кто едва доносил руку к воротнику шинели или бекеши, а большинство просто проходили мимо.

«Командующий Куцевалов… — вспомнил Тимур. — На Каче Куцевалова нам называли в числе прославленных качинцев. Не тот ли?»

— Все в ажуре! — выглянул военинженер, свертывая бумагу. — Проходите, сейчас все устроим.

— Скажите, генерал Куцевалов — Герой Советского Союза?

— И притом довоенный! — многозначительно подчеркнул военинженер.

— Значит, он.

— Он, он! — откликнулся военинженер, хотя и не знал, что имел в виду Тимур.

Сразу же за дверью моложавый подполковник непререкаемо бросил постовому бойцу:

— Пропустить! — и скрылся в своем кабинете.

Тимур пошел следом за военинженером, и они почти сразу же оказались в комнатке с батареей полевых телефонов. Телефонист монотонно диктовал в трубку какое-то распоряжение.

— Сюда, пожалуйста.

Прошли в следующую комнатку. Перед настенной картой стоял немолодой уже летчик в меховом шлеме, реглане и унтах. На шумок шагов он полуобернулся и, всматриваясь в Тимура, казалось, с трудом разогнул рот:

— Так это вы из полка Московца совершили вынужденную посадку в Выползово?

Тимур, озадаченно глянув на присмиревшего военинженера, ответил:

— Так точно, товарищ… — Звания немолодого летчика нельзя было определить, и он запнулся.

— Можете продолжать так:…генерал, — усмехнулся летчик одними глазами, впрочем довольно холодноватыми и немигающе пристальными. — Что же случилось?

Тимур доложил, объяснив попутно:

— Приехал, чтобы дозвониться до своих: нужен новый мотор… — И тут словно кто потянул его за язык: — ВК-105.

— ВК-105 без моего разрешения не выдадут, — отрезал генерал. — При посадке ничего не подломили?

Сгорая от стыда и уже догадываясь, с кем говорит, Тимур с усилием вымолвил:

— Сел нормально, товарищ генерал.

— Можете возвращаться к своему «яку». Ждите к утру мотор.

— Слушаюсь, товарищ генерал! — И вдруг сорвалось: — Разрешите спросить: вы — генерал Куцевалов? О вас нам в летной школе рассказывали.

— Качинец? — И в глазах, только что поблескивавших льдинками, вспыхнули теплые, озорные искорки. — То-то вижу, не растерялся. Молодец… А меня, значит, помнят?

— Хорошо помнят, товарищ генерал.

— Ну-ну… И я хорошо помню нашу Качу.

Заглянул телефонист:

— Товарищ командующий, телефонограмма передана.

— Добро. — И к военинженеру: — Ко мне больше ничего нет?

— Ваша резолюция разрешила все вопросы, Тимофей Федорович.

— Бывайте! — И генерал быстро вышел.

Возвращаясь к машине, военинженер добродушно щурил