Московский доктор 4 - Тимофей Тайецкий

Только тогда настроение тещи улучшилось. Она всегда любила водных млекопитающих.

У нее был нулевой иммунитет против дельфинов и китов.

Когда она увидела, что Руперт только что ушли от Бельфегора, ей показалось, что она только что потеряла миллиард.

Было почти невероятно, что Григорий смог приручить такого дикого кита и попросить его спасти их всех.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я собирался вздремнуть.

— Гриша, привет! Это Ракша. Мы тут подумали, я, Риша и дети… Мы можем к тебе на ужин?

— Конечно, — ответил я, но быстро добавил: — Только прихватите продуктов. У меня тут родители Памелы, а еды, боюсь, не хватит.

Ракша засмеялся и сказал, что они уже в пути. Я также позвонил Гансу, чтобы он принес свое лучшее вино. Золотой человек.

Когда гости наконец добрались до моего дома, я первым делом подошёл к Рише и обнял её.

— Как ты, Риша? Всё нормально? — спросил я, глядя ей в глаза.

— Отлично, Григорий, спасибо! — улыбнулась она и протянула мне бутылку вина. — Вот, привезли немного.

Я скептически осмотрел бутылку.

— Надеюсь, это не по миллиону за штуку? — Я до сих пор переживал из-за той истории.

Риша хмыкнула.

— Не волнуйся. Всего несколько сотен тысяч.

Я только покачал головой. Ну а что делать? Провёл всех внутрь. В доме уже было шумно.

Дети тут же ринулись к енотам и ящеру. Девочка Вильгельмина взгромоздилась на Аркитоса.

— Я повелительница-дракона! Р-р-р! — кричала она, потрясая воображаемым мечом.

Другие дети тоже не отставали.

— А я повелитель Белого Енота!

— А я повелитель Желтого Енота!

Во дворе стало как-то тесновато, шумно, но по-хорошему. Веселье только начиналось, и я, оглядев компанию, попросил охранников Руперта разжечь два гриля. Огни запылали яркими языками пламени, и возле мангалов тут же заняли позиции Ракша, Ганс и Риша. Они переговаривались о чем-то своём, перекидывались шутками, которые долетали до меня обрывками. А Руперт, Памела и её мать уже развалились у бассейна, наслаждаясь отдыхом, будто на курорте.

Внезапно ко мне подбежала Вильгельмина — шустрая девчушка лет шести с вечно растрёпанными волосами. Она дернула меня за рукав и, широко распахнув глаза, затараторила:

— Дядя Гриша, а где большая рыба? Ну, эта, чёрно-белая!

— Какая ещё рыба? — растерянно переспросил я.

Ганс, который как раз подбрасывал угли, ухмыльнулся и вставил:

— Она про Бельфегора. Про кита.

— Ах вот оно что, — протянул я, уже понимая, куда ветер дует.

С другого конца двора раздался смех матери Памелы. Она, отпивая коктейль, подмигнула:

— Сегодня каталась на нём! Зятек покатал меня. Это было что-то невероятное! Он умный, послушный, лучше любого аттракциона.

Дети тут же устремили на меня горящие глаза. Ну как тут устоять?

— Дядя Гриша, ну пожалуйста! — взмолилась Вильгельмина.

Ракша, стоявший поблизости с хитрой улыбкой, подлил масла в огонь:

— Ты ведь не разочаруешь малышей, правда?

Я махнул рукой, пытаясь уйти от ответа:

— Может быть, позже. Сейчас некогда.

Риша, которая молча прислушивалась к разговору, вдруг нахмурилась:

— Григорий, а ты уверен, что всё будет безопасно?

Я постарался ответить спокойно, чтобы развеять её сомнения:

— Спокойно. Мои питомцы людей не трогают.

Разговор плавно сменился, когда тёща внезапно обратилась к Ракше:

— Вы ведь председатель Морской палаты, да?

— Совершенно верно, — кивнул он с вежливой улыбкой. — А вы, насколько я помню, владеете сетью супермаркетов?

— Всё так. Возможно, найдём точки соприкосновения для сотрудничества, — ответила она, хотя всем было ясно, что морские перевозки и супермаркеты — это как мёд и морская соль.

Пока взрослые обсуждали свои дела, дети снова окружили меня, но я отвлёк их обещанием вкусного мяса. Вскоре аромат шашлыков уже наполнял воздух, а веселье шло своим чередом.

К вечеру всё разошлось по привычному сценарию: жаркие споры, смех, а потом тихий, но неизбежный конец шумного дня. Когда все разошлись, мы с Памелой остались разбирать последствия вечеринки. До ночи вытирали столы, собирали посуду и пытались найти хотя бы один целый стакан. Уснули уже за полночь, уставшие, но довольные.

* * *

На следующий день я отправился на стройку у моря. Хотелось посмотреть, как продвигается строительство нового дома. Этот проект был для меня больше, чем просто очередной дом — это была попытка начать всё с нуля после пожара, уничтожившего мой прежний очаг.

Едва оказался там, как я заметил фигуру Данила. Он стоял у края стройплощадки и махал мне рукой, словно старому другу.

— Григорий! — громко поприветствовал он, когда я вышел из машины.

— Привет, Данил. Как тут дела? — я крепко пожал ему руку, бросая взгляд на недостроенный дом.

Данил вытер руки о рабочий комбинезон, чуть помялся и бодро доложил:

— Основу мы завершили. Теперь начинается самое интересное — отделка и декор.

Я усмехнулся, но внутри закипала лёгкая тревога.

— И сколько на это нужно времени? Ты же знаешь, я сейчас живу у друзей. Не могу вечно оставаться у них на шее.

Данил, как всегда, был честен до жестокости. Он посмотрел на меня серьёзным взглядом, будто пытался взвесить каждое слово:

— Григорий, тут торопиться нельзя. Ты же сам выбрал место — у самого моря. Ошибёшься в расчётах или используешь не тот материал, и через пару лет всё начнёт рушиться. Тебе это надо?

— Ну, ладно-ладно, я понял. Но хотя бы примерные сроки?

— Минимум два месяца. Это если всё пойдёт как по маслу, — сказал он, разводя руками, как будто хотел подчеркнуть, что от него тут мало что зависит.

Я кивнул и направился к дому. На данный момент это была скорее груда металла и стекла, чем полноценное жилище, но проект выглядел впечатляюще. Углеродистая сталь, огромные панорамные окна — современно, эффектно, а главное, надёжно.

На берегу уже стоял деревянный мостик, ведущий к небольшому причалу. Правда, он больше походил на игрушечный — для больших яхт он явно не годился. Данил рассказывал, что нанял инженеров углубить канал. И хотя это выглядело перспективно, я только представил, сколько на это уйдёт денег, и у меня кольнуло в боку.

Мебель, техника, кухонный гарнитур, ванная… Домашний кинотеатр? Мне недавно озвучили стоимость — восемьсот тысяч. Это было просто немыслимо. В голове стучала простая цифра: тридцать миллионов. Именно столько «утекало» на