Книга Песен - Борис Борисович Гребенщиков

И вода отвечает ему.

Деревья слушали их,

Вокруг них была пустота.

Была видна только тень от круга, Тень от круга и в ней тень креста.

Дело было на острове женщин,

Из земли поднимались цветы.

Вокруг них было Белое море,

В море громоздились льды.

Женщины стояли вокруг него,

Тонкие, как тополя.

Над их ветвями поднималась Луна,

И под ногами молчала земля.

Генерал оглянулся вокруг и сказал:

"Прекратите ваш смех.

Дайте мне веревку и мыло,

И мы сошьем платья для всех.

Немного бересты на шапки,

Обувь из десяти тысяч трав;

Потом подкинем рябины в очаг,

И мы увидим, кто из нас прав."

Никто не сказал ни слова,

Выводы были ясны.

Поодаль кругом стояли все те,

Чьи взгляды были честны.

Их лица были рябы

От сознанья своей правоты;

Их пальцы плясали балет на курках,

И души их были пусты.

Какой-то случайный прохожий

Сказал: "Мы все здесь, вроде, свои.

Пути Господни не отмечены в картах,

На них не бывает ГАИ.

И можно верить обществу,

Можно верить судьбе,

Но если ты хочешь узнать Закон,

То ты узнаешь его в себе."

Конвой беспокойно задвигался,

Но пришедший был невидим для них.

А генерал продолжал чинить валенки,

Лицо его скривилось на крик.

Он сказал: "В такие времена, как наши,

Нет места ненаучной любви", —

И руки его были до локтей в землянике,

А может быть — по локоть в крови.

Между тем, кто-то рядом бил мух,

Попал ему ложкой в лоб.

Собравшиеся скинулись,

Собрали на приличный гроб.

Священник отпел его,

Судья прочитал приговор;

И справа от гроба стоял председатель,

А слева от гроба был вор.

Этот случай был отмечен в анналах,

Но мало кто писал о нем.

Тот, кто писал, вспоминал об общественном,

Чаще вспоминал о своем.

А деревья продолжают их слушать,

Гудит комариная гнусь;

И женщины ждут продолженья беседы

А я жду, пока я проснусь.

Мальчик

В еще не открытой земле,

На которой пока лежит снег

Мимо горных ручьев, мимо стоячих камней

Мимо голубых куполов, из которых бьет свет,

Мимо черных деревьев,

Трепещущих в ожиданьи весны

Мимо магнитных полей, морочащих нас

Мимо золотых мертвецов,

Пришедших узнав, что мы спим

Мимо начинаний вознесшихся мощно, но без имени

Вот идет мальчик

И он просто влюблен

И что мне делать с ним?

Принцип женщины наблюдает за ним, полузакрыв глаза

Принцип справедливости уже подвел ему счет

И все знают, что он упадет

И заключают ставки — где и когда

И они правы, они правы, они конечно правы

Но только это еще не все

Мимо ледяных статуй с глазами тех, кто знал меня

Мимо сокрушенного сердца, у которого больше нет сил

Мимо объяснения причин и мимо отпущения грехов

Вот идет мальчик

Он просто влюблен

И что мне делать с ним?

Мимо непокорных и нежных

Мимо этой и той стороны стекла

Мимо митьков и друидов

Мимо тех, кто может не пить

У меня есть только один голос

И я хочу спеть все, что я должен спеть

Только одно сердце

И оно не может отказаться

Не умеет отказаться любить

Не может, не хочет

Не умеет отказаться любить

Сквозь можжевеловый ветер

Сквозь пламя, чище которого нет

В хрустальных сумерках

Светом звезд и светом ветвей

Задыхаясь от нежности

К этому небу и к этой земле

И мой сын говорит: "Господи, Приди и будь соловей

Господи, Приди и будь соловей"

Так начнем все с радости

Серые камни на зеленой траве

Когда мы будем знать то, что мы должны знать,

Когда мы будем верить только в то, во что не верить нельзя,

Мы станем интерконтинентальны,

Наши телефоны будут наши друзья.

Все правильно — вот наш долг,

Наш путь к золотой синеве.

Но когда все уйдут, Господи, оставь мне

Серые камни на зеленой траве.

Когда буря загоняла нас в дом,

Ветер нес тех — тех, кто не для наших глаз.

Когда небо над твоей головой,

Легко ли ты скажешь, кто убил тебя, и кто спас?

Наука на твоем лице,

Вертолеты в твоей голове;

Но выйдя за порог, остерегайся наступать

На серые камни в зеленой траве.

Ты знаешь, о чем я пел,

Разжигая огонь;

Ты знаешь, о чем я пел:

Белые лебеди движутся в сторону земли…

Мы вышли на развилку, нам некуда вперед;

Идти назад нам не позволит наша честь.

Непонятно, что такие, как мы,

До сих пор делаем в таком отсталом месте, как здесь;

Когда вы сгинете в своих зеркалах,

Не поняв, что дорог есть две,

Я останусь горевать, пока не взойдет солнце

Над живыми камнями в зеленой траве.

Когда пройдет боль

Когда пройдет дождь — тот, что уймет нас,

Когда уйдет тень над моей землей,

Я проснусь здесь; пусть я проснусь здесь,

В долгой траве, рядом с тобой.

И пусть будет наш дом беспечальным,

Скрытым травой и густой листвой.

И узнав все, что было тайной,

Я начну ждать, когда пройдет боль.