Здесь вам не клан 4 - Ян Анатольевич Бадевский

человек. Симпатичные девушки и молодой человек. Все в строгих деловых костюмах, за столами антикварного вида, с развёрнутыми плоскими экранами и встроенными в столешницы сенсорными клавиатурами. На моё появление никто не отреагировал — видимо, Ярославцев был частым гостей в этом секторе здания.

Незапертая стеклянная дверь вывела меня в галерею, связывающую канцелярский отдел с Гербовым корпусом. Мои шаги гулко разносились под сводами. Справа и слева виднелись ниши, подсвеченные изнутри. В нишах красовались дорогие фарфоровые вазы, изысканные статуэтки и бюсты неизвестных мне личностей. На стенах висели полотна великих живописцев прошлого.

Гербовый корпус неоднократно переделывался, оснащался всевозможными охранными системами и был полностью закрыт для посетителей. Здесь размещался архив дома Романовых. Наиболее безрассудным шагом было бы проникновение внутрь архива. На пути меня подстерегают видеокамеры, датчики движения, артефакторные порталы и биометрический контроль. Даже Ярославцев вынужден проходить через всё это, чтобы получить доступ в святая святых Его Императорского Величества.

И всё же, я собирался осуществить дерзкий план.

Тщательнее всего охранялось помещение с суперкомпьютером и автономными блоками памяти, отключёнными от мирового Информа. Там хранилась оцифрованная информация, представляющая особую ценность для государства. Я же намеревался проникнуть в старый архив с бумажными делами, изъятыми из обращения много лет назад. Да, мой документ был невероятно ценен, но так случилось, что в архиве затеяли ремонт.

И сейчас по Гербовому корпусу сновали рабочие.

А папки с делами были вынесены в смежное помещение и сгружены штабелями.

Мы с Брукс выяснили, что отделочников перебрасывают внутрь с помощью портала. Всех тщательно проверяют, досматривают при входе и выходе, запрещают перемещаться за пределами выделенной зоны. Фишка в том, что из-за временных неудобств архив стал более доступным.

Приближаюсь к двери Гербового корпуса.

Дёргаю за ручку.

Глава 23

Когда в шею человека входит игла с нейротоксином, он вырубается быстро. При большой массе тела у вас возникает проблема — необходимо дотащить обмякшую тушку до укромного уголка. В данном случае — до подсобки, забитой деревянными шкафчиками, всевозможной моющей техникой и сломанными роботами-уборщиками.

Я подкараулил строителя в небольшом эркере.

Мужик в оранжевом комбинезоне собирал какую-то мебель, ползая с шуруповёртом по разложенным на полу доскам. Я тронул Йер на кольце, собрал «маузер» и точным выстрелом уложил бедолагу мордой в красное дерево. Нажатие на Гебо — и пистолет сворачивается. Удобно.

А вот тянуть здоровенного кабана по разобранному паркету, огибая сложенные в штабеля коробки оказалось совсем неудобно. Чувак был крепким, килограмм под девяносто. Голова строителя безвольно свесилась на плечо, из уголков губ стекала тоненькая ниточка слюны. Кепку с надписью «П-строй» я нацепил себе на голову.

Рабочего укладываю в глухом закутке — здесь почти никого кроме нас нет. Этажом выше шумел перфоратор. Я завернул за угол, толкнул дверь подсобки и заволок туда строителя. Ботинки скребли по полу, и я вздохнул с облегчением, когда мы остались одни. Конечно, появиться никто и не мог — я выбрал момент, когда другие пролетарии отправились обедать. Но мало ли что. Охранники, например.

Камеры Брукс вырубила удалённо.

Свет в подсобке вспыхивает автоматически.

Быстро раздеваюсь, прячу смокинг, рубашку и ботинки в заранее приготовленный матерчатый пакет. Складываю вещи аккуратно, мне их ещё носить. Убираю в один из свободных шкафчиков. Полминуты смотрю на лежащего в отрубе рабочего. Запоминаю комплекцию, рост, каждую чёрточку лица.

Начинаю превращаться.

Облик Ярославцева распадается, течёт подобно расплавленному воску. Наращивается мышечная масса, появляется небольшая одутловатость и лёгкая небритость. Я старею, потому что рабочему под полтинник. Волосы тоже выпадают, на их месте растут новые, с проседью. Появляются залысины. В зеркале я себя не вижу, но многие изменения ощутимы.

У меня осталось полчаса.

Через тридцать-сорок минут, действие магического препарата завершится. И я автоматически вернусь в прежний облик.

Раздеть рабочего оказалось непросто, но у меня был опыт из прошлой жизни. Кое-как стянув комбинезон, брюки и джемпер, поспешно облачаюсь. Одежда провоняла потом и сигаретами.

Усаживаю неудачника в дальний угол каморки.

Забрасываю попавшимся под руку тряпьём.

И выхожу в коридор.

До сих пор мои расчёты были верны. По времени я укладываюсь идеально. Строители начали возвращаться через портал — в коридорах стало шумно, до моего слуха донеслись грубые мужские голоса. Незаметно присоединяюсь к группе работяг, которые несли обёрнутые картоном доски наверх.

— Подсоби, браток.

Молча киваю и принимаю на плечо тяжесть досок. По виду напоминает то ли фрагменты стеллажной системы, то ли будущие ячейки для картотеки. Мне без разницы — строители двигаются в нужном направлении.

Этажом выше нас ждёт представитель дворцовой полиции. Охранник стоит у двери с биометрической блокировкой — я даже не надеялся через неё пройти, если бы не ремонт. Сканирование отпечатка и радужки глаза занимает секунд десять. Щёлкает замок, охранник пропускает нас внутрь.

— Нигде не задерживаться. Положите груз — и на выход.

Проносим разобранную мебель через проём и разворачиваемся в узком коридорчике.

— Не туда, — раздражённо морщится охранник. — Направо.

Я прямо офигел от происходящего.

Мы топаем в помещение, где временно расположился архив.

Охранник забегает вперёд, залипает у очередного биометрического замка и раскрывает новую дверь. Мой пульс ускоряется — я почти у цели.

Помещение просторное, но не настолько, как хотелось бы. Громадное количество стеллажей, маркированных выдвижных ящиков, хаотично сваленных в кучи папок.

— Вон туда, — командует охранник, показывая на стену слева от меня.

Аккуратно всё складываем на пол и топаем к двери. У меня есть несколько секунд на принятие решения. И я его принимаю. Как только последний строитель скрывается за углом, наклоняюсь и делаю вид, что завязываю шнурок на покрытом пылью ботинке.

— Эй! — охранник делаеш шаг вперёд. — Я же сказал, не задерживаться.

— Сейчас-сейчас.

Шаги рабочих уже доносятся с лестничной площадки.

Выпрямлюсь с развёрнутым «маузером».

Зрачки полицейского расширяются, он тянет руку к кобуре под пиджаком, но не успевает. Игла с нейротоксином впивается в шею. Охранник замирает, его пальцы скованы судорогой. Хрипит, тщетно пытается завершить начатое движение, потом валится на пол.

Сворачиваю пушку.

Прикрываю дверь.

И сверяюсь с часами.

Время поджимает — у меня осталось двадцать пять минут в текущем облике. После этого я не сумею мимикрировать. Принимать две пластинки за раз не рекомендуется — слишком серьёзная побочка. Впрочем, если поиски затянутся, я пойду на этот шаг.

Топаю к стеллажам.

Мнимый хаос обретает разумные очертания.

Архивариусы не сваливали дела в кучу, они расставили стеллажи в том же порядке, что и всегда. И даже несмотря на это