Горничная Тархана - Злата Романова

Я лежу на нем, тяжело дыша и чувствуя себя на грани обморока, но Тархан Артурович не спешит освободиться от мертвого груза, придавливающего его к постели. Проходит довольно долгое время, прежде чем мое дыхание нормализуется, и я медленно сползаю с его тела, морщась от того, какой мокрый беспорядок мы устроили и какие теперь липкие у меня бедра и даже задница. Уставившись на хозяина, я смущаюсь до ужаса, потому что волосы на его бедрах и в паху влажные и слипшиеся после того, как я объезжала его, как быка, но стыд быстро перекрывается ужасом, стоит до моего мозга дойти осознанию, что на его члене нет презерватива. Он кончил в меня!

Я сажусь, уставившись на него во все глаза, но Тархан Артурович спокоен, как удав. Только с любопытством наблюдает за мной, расслабленно заведя руки за голову и скрестив лодыжки. Он сделал это специально, козел! Ни разу не забывал вовремя вытащить, даже если забывал сначала о презервативе, а сегодня, вдруг, не вспомнил? Не верю! Вчера, после секса в столовой, мы продолжили наш спор о контрацепции, он настаивал на своем, и в конце концов, мы ни к чему не пришли, мерзавец просто взвалил меня на плечо и понес наверх, наказывать. Так вот как он решил доказать свою точку зрения!

– Ты вообще понимаешь, что наделал?! – не могу сдержать ярость. – Мне теперь придется выпить еще более опасную таблетку, чтобы избежать беременности. Да что с тобой не так?!

***

Ух, что это было! Я в жизни так сильно не кончал. А Аля? Какова Аля, а? Просто глаз не оторвать, моя дикая наездница с охуенными сиськами, так горячо подпрыгивающими с каждым толчком и тугой щелью, которая выдоила меня досуха. Чуть Богу душу не отдал, пока кончал. Только дух перевел, а она как начала орать, я даже охренел от такой дерзости. А потом догнал, что совершенно забыл вовремя вытащить и кончил в нее, и меня как обухом по башке стукнули. Случилось все-таки то, чего я так опасался. Вот блядь!

– Успокойся, – одергиваю психующую Алю. – Я не специально. Забылся, иногда такое случается. Может еще пронесет.

– Пронесет? – истерически смеется она, натягивая на себя одеяло и отползая к краю кровати. – Я просто ушам своим не верю! То есть, для тебя вот так вот все просто, да? У меня уже был однажды серьезный гормональный сбой и ни к чему хорошему он не привел, и теперь я рискую снова оказаться в том же положении, потому что не настолько безответственна, чтобы надеяться на «авось, пронесет». Мне нужно в аптеку. Сейчас же!

Она начинает быстро одеваться, явно спеша поскорее сбежать, но мне не по себе от ее состояния, слишком уж она взвинчена, значит, проблемы у нее были нехилые, наверное, поэтому так и отреагировала на мою идею об импланте.

– Подожди, – встав с кровати, хватаю ее за руку, останавливая от нервных попыток застегнуть молнию на униформе. – За пару часов ничего не случится, так? Иди, прими душ, и Серега отвезет тебя к врачу. Посоветуешься с ним и может, он подберет что-то побезопаснее. А впредь, будем осторожнее. Это не только моя ответственность, Аля, ты тоже забыла о презервативе.

Она возмущенно открывает рот после последних слов, но ничего не говорит, резко осекаясь. Я почти вижу, как роются мысли в ее голове, потому что Аля внезапно обмякает, понимая, что я прав, и упрямо сжав челюсть, освобождается из моей хватки, отступая назад.

– Я приму душ у себя, – бормочет себе под нос нахалка и быстро убегает.

Потому что я отпускаю. Сам в шоке, но в отличие от выкрутасов Карины, строптивость Альбины меня не бесит. Девочка по-своему объективна и не истерит без причины, пытаясь добиться от меня своего. Хотя, она в принципе ничего не пытается от меня получить, а я бы многое мог ей дать. Я привык баловать свою женщину, но эта гордячка не дает мне ни единого шанса, сопротивляясь на каждом шагу.

И все равно, как же мне с ней хорошо! Даже такой колючей и недоверчивой. Я уж представить не могу, как было бы охуенно, будь она хоть немного ласковее. Аля любит трахаться со мной, но я ей не нравлюсь. А если бы нравился? Если бы мы не просто сношались, как животные, а встречались, как нормальные люди? Она ведь не может быть такой язвой постоянно? Какова ласковая Аля? Мне любопытно. Очень.

Сегодня она впервые разозлилась настолько, что осмелилась тыкать мне в лицо, а не за спиной. Я заметил и мне понравилось. Да, поначалу мне нравилась именно власть над ней, это была игра в хозяина, но она быстро надоела, когда я понял, что кроме ее покорности ничего не получаю. Я хочу больше эмоций. Не презрения или злости, а чего-то хорошего. Аля ведь не стерва с другими людьми, только со мной такая. А я хочу другую, сладкую девочку, которая млеет только после оргазмов, показывая нежную кошечку, которую прячет от меня за своей злостью. Мне мало одного тела, я с каждым днем чувствую это все ощутимее. Значит, надо что-то менять. Альбина ведь должна удовлетворять все мои желания, вот пусть и меняет свое отношение, а я помогу.

Отыскав телефон на полу, куда бросил его, звоню знакомому в клинику, чтобы его курицы на ресепшене сразу же отвели Алю к врачу и не заставляли ждать, потому что она и так перенервничала, а потом отдаю указания лично гинекологу, который будет ее принимать, чтобы все сделал по высшему разряду. Когда спускаюсь к завтраку, слышу, как отъезжает машина со двора, это может быть только Серега с Алей. Быстро же она собралась. Что-то мне подсказывает, что мои слова про стилиста эта колючка решит пропустить мимо ушей, но я не передумаю брать ее с собой в субботу и выглядеть она должна соответствующе.

– Жора, пригласи стилиста, с которым договорился, сюда, – говорю ему. – Они же приезжают на дом, если заплатить?

– Да, Тархан Артурович, – отвечает он, подавая мне кофе. – Какие-то конкретные пожелания?

– Нет, Аля сама выберет, что ей нужно. Я ни хрена не смыслю в моде, ты же знаешь. Только убедись, что платье будет красным. Жена Конашенкова особо подчеркнула о своем дресс-коде в приглашении. Чего только не придумают эти бабы, вот охота им?

Вгрызаюсь в тост, представляя Алю в чем-то красном и открытом, подчеркивающем ее охренительно горячее тело. Жена Конашенкова устраивает очень долгие и нудные приемы, так что мне определенно захочется