Феодал. Том 2 - Илья Рэд

— Значит, вы папина дочка?

— Да-а, — самодовольно протянула она. — А как идут дела в вашем новом феоде? Сегодня все видели, как туда летала виверна, — подставив ладонь ко рту, зачем-то прошептала она и пододвинулась ближе, светя внушительным декольте.

Мать девушки привстала, но муж потянул еë за руку и покачал головой, чтобы не вмешивалась. Грудь Натальи пробивала себе путь похлеще любой магии. Это была невидимое сражение, в котором она как закалённый воин пыталась взять верх быстро, била наверняка и в самую суть.

— Ого, об этом уже все знают? — изобразил я удивление и поднял взгляд на её глаза, чертовка была хороша в сочетании со своей наглостью.

Даю руку на отсечение, наследница не одному юноше успела вскружить голову. Натали балансировала на той грани между пошлостью, флиртом и благородными манерами, где ты мог неправильно истолковать подаваемые тебе сигналы и оступиться. Всё двусмысленно, всё несёт за собой опасность.

— Неудивительно для нашей глуши, — произнесла она, источая обворожительные флюиды. — Вы растормошили сонное графство, Владимир.

— Боюсь, подробности будут для вас утомительны…

— Предлагаю рассказать их мне завтра, а я дам вам, — она намеренно сделала паузу, оглянувшись на столик родителей, а затаившаяся Марина поперхнулась мороженым, я протянул ей свой платок, — дам вам ещё несколько уроков этикета, как на это смотрите? А то вижу, вы сегодня заняты, — она перевела похолодевший взгляд на покрасневшую Троекурскую.

— Здравствуйте, — просипела та, вставая с места, но наследница Кислица уже забыла о её существовании и прожигала меня требовательным взглядом.

— Не хочется вас расстраивать, но в ближайшие две недели это будет невозможно, — грустно развёл я руками. — Я узник своей дубравы — без меня всё пойдёт под откос, а приглашать вас туда… Я бы не стал.

— Отчего же? — подняла она бровь.

— Нет подходящих условий для такой знатной особы.

— Вот что, Владимир, — она обиженно ткнула в меня указательным пальчиком. — Я не принимаю отказов, и мы с вами обязательно увидимся.

— Этим вы меня только осчастливите, — вежливо ответил я ей и проводил к родителям, чтобы немного поболтать ни о чём и вернуться к Троекурской. — Ты как?

— Мягко говоря, удивлена, вот это напор, — она отложила в сторону пустую вазочку из-под мороженого и поёжилась. — Она меня раз тридцать, наверное, в уме четвертовала.

— Да? А мне показалась весьма милой.

— Не прикидывайся дурачком, тоже мне ловелас, — вмиг раскусила меня Троекурская, и я перестал притворяться.

К слову, преданность наследницы Кислица была аномальной для поверхностного знакомства — двадцать единиц! У Марины, моего адвоката, с которым я не раз контактировал, всего десять. Намёк был слишком жирным, чтобы его не считать.

— Девочка хочет поиграть, так почему бы не повернуть ситуацию себе во благо? — заметил я вслух.

— Вот оно что.

— Осуждаешь?

— Как тебе сказать… Это в принципе не моё дело. Так что поступай, как знаешь, — её рот произнёс одно, но почувствовал я совершенно другое и как такое понимать?

Интрижка с Кислица мне ничего, кроме неприятностей, не сулила, потому я собирался морозить её до последнего. Гораздо выгодней оставить всё в подвешенном состоянии. В противном случае барон, того, глядишь, перевозбудится и полезет в конфронтацию.

«Да он сам её под меня кидает. Одно его слово и Наталья на километр ко мне не подойдёт».

Оно и понятно — каждый преследовал свои интересы, поэтому я старался думать холодной головой, хоть и возникали такие вот спонтанные соблазны.

— На чём мы остановились? — вернул я Марину из задумчивости. — Кажется, ты говорила о чём-то дорогом мне.

— Да, это что-то или кто-то, ради кого ты откажешься от претензий на наследство. Тебя будут шантажировать.

— Уверена?

— Процентов на двести, и я, кажется, поняла… — она оборвала себя на полуслове, заставив меня подвинуться поближе.

— Ммм?

— Это твой виверн.

— Что? — удивился я. — Невозможно. Разве что они отберут его силой, но… Чёрт, вот же с-собака, — заменил я в последний момент ругательное слово.

— Лицензия. Он захочет тебя лишить лицензии на Инея. РГО отберёт его под предлогом неблагонадёжности для граждан империи.

— Марина, ты просто гений, ты… Ты даже не представляешь, как сейчас помогла! Нет, правда, и после такого смеешь принижать свои достоинства?

— Они могут с ним что угодно сделать: перевоспитать или вовсе озлобить и убить, так что тебе надо для начала разузнать, есть ли связи у твоего отца в РГО с отделом дрессировки, — она пропустила мою похвалу, но едва заметную довольную улыбку сложно было не считать.

— Значит, таков был план: отобрать у меня дубраву, а если пойду в суд — шантажировать.

— При нашем процессе он бы тоже пустил это в ход. Тогда бы ты остался и без дубравы, и без наследства.

Я раздражённо сжал кулак. Мы ведь ещё вчера обменялись рукопожатием.

«И он всё знал».

Лишний повод не верить своим глазам, а доверяться логике. Будет мне уроком, а то развёл сантименты. Мне очень не хотелось становиться отцеубийцей и марать себя в страшном грехе. Ради власти придётся убивать, но перешагнуть через такое…

— Не представляю даже какого это. Меня оба родителя любили, а ты ещё один в этой деревне остался…

— Притворись, что мы с тобой болтаем о делах, быстро!

— Что? Ах да, — моментально нашлась Марина и уверенным голосом продолжила, — Ответчик будет настаивать на принципе майората, обосновываясь желанием сохранить целостность родового владения, ибо раздел между всеми отпрысками приведёт к ослаблению военного потенциала баронства и неспособности исполнять вассальную службу…

— Владимир? — спросил сзади мужской голос, я обернулся и изобразил радость на лице.

— Евгений Кириллович, вот так встреча! — встав, я обнялся с бароном Шеиным как старые друзья, это не преминули заметить Кислица. — Что же вы хоть весточку послали бы? А то я со своим строительством, будь оно неладно, соскучился о хорошем обществе.

— Слышал, слышал, какие дела делаешь, а это кто с тобой?

— Марина Васильевна Троекурская, мой адвокат, — представил я её и как всегда красный барон легонько пожал её