Вань, я не Яга! История попаданки - Елена Ха

Тут пол пришел в движение, его буквально затрясло.

— Да не бойся, курица, не дам я тебя в обиду, — проговорила Яга, и все стихло.

— Она что, живая? — шепотом спросила я, тыча пальцем в стены.

Кот посмотрел на меня так, что мне сразу стали понятны все смыслы бытия. Я подскочила, насколько мне позволяли больная нога и горб, сняла с печки котелок, разложила содержимое по плошкам, села на последнюю уцелевшую табуретку и начала молча есть. Кот тоже залез мордой в кашу и уминал ее за обе щеки.

Поев, я хотела помыть посуду, да вообще здесь помыть нужно было все, от потолка до пола.

— А где воду можно взять? — осматриваясь, спросила я.

— Зачем тебе? — фыркнула Яга.

— Порядок здесь навести хочу.

— Еще чаго! В своем доме порядок наводить будешь. А пока в гостях сиди тихо и не отсвечивай! — возмутилась бабуся.

— А зелье для Горыныча ты сама варить собралась?

Кот осмотрел свои лапы, на рыжей морде появилось выражение вселенской скорби, и он скомандовал:

— Будешь делать только то, что я тебе скажу. Поняла? Не приведи бешеная росомаха, ты мне избушку по глупости взорвешь.

Домик снова задрожал, и я поспешила заверить:

— Все будет сделано в лучшем виде, только обещай, Ягиня Берендеевна, что-нибудь придумать с моим телом.

Яга посмотрела на меня внимательно, будто проверяла степень моей наивности. Видимо, степень оказалась годной, потому что она искренне ответила:

— Обещаю.

И я, успокоенная, пошла к полочкам с кучей скляночек, размышляя про себя:

«Главное, и правда, домик не взорвать!»

Баба-яга оказалась строже моей училки по химии. Когда на тебя не просто рычит пожилая женщина, а еще и кошачьи когти выпускает — это страшно вдвойне.

— Куда схватила лунную пыль. Я же тебе сказала, солнечную нужно брать. Ты слепая! Хочешь, чтобы Горыныч в воздухе растворился вместо того, чтобы крылья отрастить? Я ему все расскажу, как ты его извести хотела… — ворчала Ягуся, шлепая меня по руке мохнатой лапой.

Склянки у нее все были подписаны, даже удивительно, учитывая, какой бардак творился в избушке. Но вот разобрать каракули Яги у меня не получалось.

— Молодец! К солнечной пыли кидай корень солодки и семечко молодильного яблока. Между прочим, ценнейший ингредиент. У меня теперь всего два останется!

Я трясущимися от волнения руками кинула в котелок к пыли и корню маленькое семечко, размером с кунжутное.

«Это же какие яблоки размером? На один зубок, не иначе» — подумала я.

— Теперь добавь три слезы младенца, трудно собираемый, между прочим, элемент… — ворчала Ягуся, — Разорюся я с этим Горынычем…

— Он нам жизнь спас, — напомнила я, помешивая деревянной лопаткой густое грязно-зеленое варево. А какой аромат от него шел. Мухи на лету дохли.

Стараясь дышать через раз, я спросила:

— Это все? Когда снимать?

Рыжий кот втянул воздух в себя, от удовольствия даже глаза зажмурил и важно проинструктировал:

— Досчитай до восьми, добавь каплю крови и тут же снимай!

— Что добавить? — побледнела я.

— Каплю моей крови. Уже до пяти считать…

— Как я добуду ее? — продолжала лепетать я.

Кот сверкнул глазами, прыгнул на мою руку и разодрал до крови морщинистую кожу.

— Добавляй, — проорал он.

Я и добавила, потом поспешно сняла с печки котелок, аккуратно поставила на стол и со спокойной совестью грохнулась в обморок.

Очнулась от того, что избушку кто-то тряс. Снаружи раздавался злющий громогласный вопль:

— Вылезай старая! А то сейчас спалю тебя вместе с твоей курицей!

— Ты нам обещала! Врунья, — обиженно вторила веселая голова Змея.

— Все равно мы до тебя доберемся. Так что лучше сама выходи. Есть шанс, что ты сможешь нас задобрить, — давала совет умная морда.

Где-то под потолком шипел кот:

— Ну чо за невезуха. Тело потеряла. Сейчас еще избушке конец. Как жить дальше бедной бабусе?!

Я торопливо встала. Схватила котелок с остывшим зельем и кинулась на крыльцо.

— И чагой-то ты такой нетерпеливый? У меня процесс важный, ритуал, его нарушать низя. А ты тут домик мой трясешь, варить мне мешаешь! — поругала я Змея Горыныча, со страху переняв говор Ягуси. Тот вмиг присмирел, сел на попу, хвостом задние лапки прикрыл, все три морды понуро опустил и глянул на меня такими виноватыми глазенками… Только одна морда смотрела с приветливой хитринкой, вторая — с пониманием, третья — хмуря брови. У меня в голове сразу имена для них придумались: Весельчак, Ворчун и Знайка. Да, не оригинально, зато точно!

— На вот, ешь, — вытянула я вперед руки с зельем.

Весельчак первым сунул морду в котелок и тут же отскочил, морща нос:

— Фу, как это можно есть. Оно же воняет…

— А ты нос заткни и ешь! — посоветовал мой кот-яга. Пока я тут Горыныча отчитывала, Ягуся успела спуститься и выйти к дорогим гостям, — Только по чуть-чуть пробуй, а то отрастишь себе крылья на весь лес!

Ворчун растолкал другие головы и засунул свою пасть в котелок. Послышалось чавканье, а когда гордая собой морда вылезла из старой утвари, за рядом длинных шей раздался треск. Комар пискнуть не успел, а два маленьких крылышка Горыныча взметнулись к самому небу, накрыв округу загадочной тенью.

— Красота! Драконы обзавидуются! — радостно вертя башкой, воскликнул Весельчак.

— А мы в полете с ними справимся? — недовольно поинтересовался Ворчун.

— Сам и будешь справляться. Нечего было столько жрать! — отчитал соседа по туловищу Знайка.

— Только вы это… имейте ввиду: эффект временный. Максимум на неделю, — прячась за мной, сообщил кот-яга.

Все три головы вновь уставились на меня.

— Я же всего лишь поколдовываю. Мне далеко до всемогущества, — развела я руки в стороны. Горыныч вздохнул и Знайка вынес вердикт:

— И на том спасибо, Ягуся. Полетели мы…

Горыныч взмыл в небо, снеся своими новыми крыльями пять верхушек соседних елей. Я посмотрела на почти не тронутое зелье и спросила:

— А с этим чяго делать?

«Почему я так разговариваю?» — простонала про себя.

— Выкини остатки в печку, а котелок вымой на болоте, — посоветовала мне Ягиня Берендеевна.

— Жалко же, столько ценных ингредиентов… Может, оно нам пригодится? — спросила я, засунув палец