Дневник учителя. Истории о школьной жизни, которые обычно держат в секрете - Райан Уилсон

Я захожу в соседний класс, где дети работают в полной тишине, и размышляю, как бы больше не встречаться с тем учителем.

Маленькие люди

Я учусь на учителя литературы средних и старших классов, поэтому буду работать с детьми в возрасте от одиннадцати до восемнадцати лет. Однако во время практики мы обязаны отработать неделю в начальной школе, где учатся дети четырех – одиннадцати лет. Именно так я оказался этим прохладным весенним утром на крошечном стульчике в окружении очень маленьких людей. Все они смотрят на меня: кто-то с любопытством, а кто-то с нескрываемым неудовольствием.

Я помогаю детям с таблицей умножения и понимаю, что семь на девять – это слишком сложно для них. Затем играю роль приглашенного судьи во время упражнения «Покажи и расскажи». После рисую вместе с шестилетними детьми, и мой рисунок оказывается среди самых неудачных. Больше всего меня впечатлило то, насколько громкими могут быть маленькие дети.

Некоторые учителя качают головами и говорят: «Понятия не имею, как вы справляетесь со старшими учениками», но то же самое я думаю о них. Хотя наша работа называется одинаково, по содержанию она совершенно разная. Во-первых, учителя начальных классов преподают все предметы, поэтому должны быть одинаково компетентны в науке и искусстве. Если вы считаете, что они не обучают ничему сложному, рекомендую ознакомиться с экзаменационными заданиями для выпускников начальной школы. Лично я не смог сходу ответить, сколько вершин у квадратной пирамиды. Во-вторых, если мы переключаемся между разными классами, они весь год работают с одним. Это помогает хорошо узнать каждого ребенка, но если попался сложный класс, работа превращается в настоящий кошмар.

Возвращаясь домой в последний день практики в начальной школе, я гадаю, почему всем учителям начальных классов не дают орден за невероятное напряжение, которое они испытывают каждый день.

Вдруг я замечаю, что слева от меня кто-то шагает. Это одна из шестиклассниц, с которыми я работал в тот день. Ее зовут Марта, и ей недавно исполнилось десять. Ее волосы заплетены в косички, и, наблюдая за ней на занятиях, я понял, что она веселая и разговорчивая. Я спрашиваю ее, куда она идет.

– Я иду к вам домой, – отвечает она.

Я смеюсь, думая, что это неудачная шутка.

– Куда ты идешь на самом деле? – спрашиваю я.

– Я хочу пойти к вам домой, – повторяет она без намека на улыбку.

Перед глазами красной лампочкой мигает инструкция по защите детей. Это классический сигнал, указывающий на то, что ребенок пытается стереть границы между учеником и учителем. Я твердо отвечаю, что она не может пойти ко мне домой. Пока я внутренне поздравляю себя с тем, что мне удалось профессионально выйти из неловкой ситуации, она говорит:

– Если не разрешите мне пойти с вами, я скажу учительнице, что вы меня трогали.

Больше всего меня шокирует спокойствие, с которым она это сказала. В этой новой и страшной для меня ситуации у нее есть власть, и она это понимает.

– Боюсь, что твои слова совершенно неуместны, и мне придется поговорить с директором, – с трудом отвечаю я.

Марта пожимает плечами и уходит. Я стою посреди улицы один и, с одной стороны, чувствую облегчение, что ситуация разрешилась, но с другой – боюсь дальнейших действий Марты.

Я незамедлительно звоню в школу, и директор предлагает мне вернуться, чтобы обсудить произошедшее. Хотя я всего лишь практикант, прекрасно понимаю, насколько серьезны подобные обвинения: часто они ставят крест на карьере. Получить такое в свой адрес уже на практике – это рекорд.

Директор говорит, что Марта уже не в первый раз позволяет себе подобные обвинения, но они ни разу не подтвердились. Мне нужны эти слова поддержки, и я сразу чувствую, как расслабляются мои плечи. Директор заверяет меня, что поговорит с девочкой и ее родителями. Я возвращаюсь к работе в средних и старших классах и радуюсь, что больше не увижу Марту, которая, похоже, не воплотила свою угрозу в жизнь. Меня быстро поглощает водоворот школьной жизни.

Иногда я все же думаю о Марте. Какие события в жизни побуждали ее говорить такое? Директор сказал, что из-за сложных семейных обстоятельств она стала пытаться манипулировать учителями, особенно мужского пола. У меня создалось впечатление, что мужчины плохо с ней обращались. У нее были знания о сексе, нехарактерные для ее возраста. Нам рассказывали, что это может быть признаком сексуального насилия.

Честно признаться, сначала я очень разозлился на нее. Как она посмела своей ложью поставить под угрозу мою карьеру? Она была готова пойти на это из-за такого пустяка, как прогулка со мной. Однако, когда я успокоился и стал обдумывать произошедшее, испытал к Марте лишь жалость и сочувствие. Ей было всего десять. Неизвестно, что происходило с ней в прошлом. Такое поведение ненормально для десятилетнего ребенка, и, вероятно, что-то его спровоцировало.

Работая учителем, я возвращаюсь к этому снова и снова.

Странное поведение практически всегда свидетельствует о чем-то более серьезном.

Помню, в детстве я мог устраивать истерики из-за каких-то пустяков, например блюда на ужин. Вероятно, это страшно раздражало мою маму, но она терпеливо меня слушала, позволяла выпустить пар, а потом спокойно спрашивала, что на самом деле меня беспокоит. Всегда оказывалось, что меня обидел кто-то из одноклассников (такое нередко случается с теми, кто играет в учителя, а не в футбол). Я рассказывал обо всем, и мне становилось гораздо легче.

К сожалению, я не так терпелив, как моя мама, но отлично усвоил урок, который преподал мне случай с Мартой. Практически всегда есть причина, объясняющая плохое поведение детей. Это не оправдывает ребенка и даже не значит, что его не следует наказывать, но очень помогает сдержаться в ответ.

Над пропастью во ржи

Я снова веду уроки в средних и старших классах, и моя практика близится к концу. Вечера становятся длиннее, солнце выходит чаще, и мне теперь гораздо легче. К тому же довелось узнать много нового о том, как управлять классом.

Очень важно приучить детей к определенному порядку. Войдя в класс, они должны сесть, достать книгу и спокойно читать ее в начале урока. Чтобы добиться этого, мне пришлось покричать и попыхтеть, но в итоге дети стали делать это даже без напоминания. Еще я понял, что в начале урока каждый ребенок представляет собой абсолютно чистый лист, что бы ни произошло в прошлый раз.

Мне дали десятый класс и попросили разобрать с учениками одну из моих любимых книг – «Над пропастью во ржи» Дж. Д. Сэлинджера.

Впервые все сложилось именно так, как мне хотелось, и я испытываю неподдельную радость. Дети в восторге от книги. Некоторым из них нравится Холден Колфилд, и они отождествляют себя с его слабостями