Диктатор - CMD

— Похоже, мистер Крэбб, вы ничего не поняли! Вы понимаете, что совершили налет на тюрьму, выпустили смертельно опасных преступников и теперь не хотите сотрудничать со следствием! Ты понимаешь, к чему это тебя ведет?

— Хм… А доказательства?

— Вот, — в мою сторону полетел флакончик с воспоминаниями. Полюбопытствуйте на досуге, если он у вас, конечно же, будет.

— Что это?

— Это воспоминания о нашем разговоре. Одних только их в качестве доказательства вашей вины достаточно, чтобы никакого долгого разбирательства не потребовалось. Более того, мне даже делать ничего особого не нужно, ибо я и есть Закон — заместитель главы Департамента Магического Правопорядка! А Боунс только рада будет, что на вас нашелся такой роскошный крючок!

— И вы тем самым нарушите заключенный обет? Лавры Предателей крови, и это только при самом удачном раскладе, вас настолько прельщают?

— Ничуть. Это не мои воспоминания, поэтому я ничего не нарушаю! Более того, они отредактированы так, чтобы ни моего лица, ни лица того, кто делал запись, видно не было. Да и реплики кое-какие подтерты. Для суда, чтобы упечь вас в Азкабан на пожизненное, больше никаких доказательств не нужно!

Я с удовлетворением пальчиком покатал флакончик по столу и легонько улыбнулся. "Приятно верно просчитывать ситуацию и на чужой козырь выкладывать свой…"

— Занятно-занятно… Да. Как-нибудь посмотрю. А так — верю вам на слово.

— Вы не удивлены? — моя реакция оказалась для Тикнесса совсем непонятной. Вместо страха или хотя бы решимости — улыбка. "Не сошел ли парень с ума от страха?" — наверное подумал он.

— М-м-м, решением да, а самим фактом — нет. Чего-то такого я и ожидал.

— А раз так, то тогда, для начала, я хочу узнать суть ваших договоренностей с Фаджем. А также то, что он от вас требовал. Ну и где скрываются беглецы… Думаю, что их поимка очень неплохо скажется на моей карьере!

— Хм… Высоко метите…

— Это не ваше дело. И об этом вам следует молчать, если не хотите оказаться в Азкабане или в безымянной могиле! Итак, ваш ответ?

— Знаете, я тут совсем недавно обнаружил весьма любопытный факт. Представляете, оказывается ячейка в банке, доступ к которой есть только у тебя, с точки зрения магии не считается чем-то публичным…

Непонимание промелькнуло в глазах Тикнесса. Но оно быстро сменилось яростью.

— Ты разочаровал меня, — сел и махнул рукой маг. И тут же снова вскочил и заорал: — мы сейчас обсуждаем важные вопросы, Крэбб! Жизненно важные! Для вас! — хлопнул ладонью по столу Тикнесс. Настолько буйное и хамское поведение всегда спокойного и чопорного мага показывало, как на самом деле Пиус взбешен сложившейся ситуацией. — Или до тебя еще не дошло, что я не шучу и что никто и ничто не спасет тебя здесь и сейчас? — давление палочек на затылок и плечо усилилось. — Нужно более весомое доказательство серьезности? Быть может, круциатус прочистит тебе мозги? Альфред!

Повинуясь приказу один из охранников ткнул меня палочкой в спину.

— Готов? Я люблю мучить и маленьких, и лордов. А ты прямо два в одном, мальчик! — прошептал мне на ухо голос мага.

— Кх-м. Секундочку, если можно, мистер Тикнесс. Пока вы еще не сотворили ничего непоправимого, быть может все же дослушаете меня? — Жест, и голос за спиной не произносит привычное "Круцио", и на меня не накатывает волна боли. — Это не займет много времени. Ведь это и в ваших интересах…

— Ну, поторопись!

— Знаете, есть такое русское выражение: "mertvie srumju ne imjut". Это означает, что с мертвеца нет никакого спроса и никакого урона чести. Смерть закрывает все долги…

"Эх! Если бы в мире магии было бы так же!" — параллельно этому с грустью подумал я.

— Причем здесь это? — недоуменно спросил Тикнесс.

— А при том. После того, как мы заключили обет, я, в качестве легкой разминки ума, спросил себя: "Как бы я вывернулся из этой ситуации?" Причем задача ставилась не столько разозлить вас, сколько защитить меня. Не более. И, представляете, я такой способ нашел. Оказывается, если никому ничего не говорить, но вспоминать о произошедшем — обет не нарушается. Если слить воспоминания и никому не давать флакончик с ними, обет тоже не нарушается. Если флакончик выпустить из рук и положить на стол перед собой, обет тоже не нарушается. И если отодвинуть на дальний край стола — тоже. Если поместить флакончик в сильно защищенный сейф, к которому запретить доступ всем, кроме себя, обет не нарушается. Но уже, если судить по неприятным ощущениям в руке, по самому краю — ибо это еще не распространение воспоминаний, но возможность оного.

Тикнесс подобрался. Он начал догадываться, о чем я говорю. И эта догадка ему очень не понравилась.

— Оказывается, это действует, — продолжил я объяснение, — и на сейф в Гринготтсе.

Заклятый на крови так, что только я могу открыть его. Либо он откроется после того, как я умру. Гоблинам — даже делать ничего не надо — чары сами спадут. Понимаете, в чем тонкость? Если я буду мертв, то как я смогу нарушить непреложный обет? Я и не нарушу его, когда обнаружив открывшийся сейф гоблины, согласно моему завещанию, разошлют копии воспоминаний: Рите Скиттер, Фаджу, Боунс и… Дамблдору. Мне даже любопытно, кто именно выпьет из вас крови больше других трех? Все они в этом похлеще любого вампира…

— Есть много вариантов намного более страшных, чем смерть! — начал было хорохориться Тикнесс, но я видел, как сильно я достал его. Страх… Страх потерять все, вот что было в глазах у мага!

— Поэтому я заключил магический контракт, по которому ни я, ни кто либо еще по моей воле, ни в коем случае не может прикоснуться к хранящемуся в запертом сейфе. А чары сами по себе спадут в течение ближайшей… недели. Так что если я не приду в банк через неделю, то совам придется поработать! А потом, после обновления чар, и еще неделю… Понимаете механику?

— Да, — скривился Тикнесс. — Шантаж…

— Какой шантаж? Право слово, о чем вы? Просто небольшая страховка против всяких неприятных неожиданностей. Вы уж позаботьтесь, чтобы какие-нибудь неизвестные личности не похитили или не убили меня… Как я и говорил, это и в ваших интересах…

— Даже если все пойдет как задумано…