Выйду замуж за спасателя - Янка Рам

— Я поняла, Кать. Ладно. У Аделины, — сглатываю я. — Никита заберёт.

— Ну и молодец! — с облегчением. — Ты — жена спасателя! Как кремень должна быть, ясно? Вот они у нас крутые мужики, герои! А это… Это — обратная сторона. Никуда не денешься.

— Ясно.…

Со звоном в голове, сижу на ступеньке. Жду смс.

Горло словно сдавило огромной рукой.

А потом я очень уверенно и спокойно говорю с Яриком, не понимая ни слова из своей спокойной речи. Отдаю ему девочек. Прошу забрать Мирона. Сажаю их в такси. Звоню Никите. Прошу забрать ключи у Аделины и машину. Отвечаю на какие-то вопросы. Еду в клинику. Меня не пускают к нему. Со мной говорит врач. И они ещё сами не знают насколько серьезные травмы. Документы, подписи, скамеечка у палаты интенсивной терапии, не тронутая бутылочка с водой, которую кто-то заботливо впихнул мне в руки...

А я даже не поняла, что конкретно с ним. Мой мозг не воспринимает. И то, и это, и третье...

Ожог слизистых и дыхательных путей, — пытаюсь сконцентрироваться я. В реанимации мы поэтому. Но помимо этого, ещё травмы есть.

Сердце моё бьётся так быстро, что кажется ещё немного и разорвется. Периодически приезжает или звонит кто-то из его коллег. Я не вижу лиц. Не соображаю, что отвечаю им.

— Саянова?

Вообще-то нет, не Саянова. Но — да.

— Я, — поднимаю глаза на врача, поднимаясь и сама.

Голова идёт, кругом, в глазах темнеет.

— Ну-ну... - подхватывает меня под руку, усаживая. — Повода нет. Ожог угрозу жизни не несёт. Отравление газом умеренное. Полежим на капельницах и кислороде ещё сутки. Понаблюдаем. Потом переведем в терапию. Ну и в отпуск после больничного. На какой-нибудь хороший морской курорт.

— Да?.. Спасибо.... - шепчу. — А можно я... - перевожу взгляд на его палату.

— Пять минут. Как выйдет медсестра. Не положено у нас, вообще-то. Да и говорить он пока не может. Связки тоже повреждены. И под снотворным, к тому же.

С мягкими коленями захожу в палату.

Он по пояс закрыт простыней. На шее повязка, на глазах — тоже. Под носом прозрачные трубочки с кислородом. Полопавшиеся губы намазаны чем-то блестящим.

Он кажется таким уязвимым сейчас, что внутри меня щемит.

Горло перехватывает, не могу и слова сказать.

Пододвигаю стул. Сажусь, беру его за руку, втыкаюсь губами в плечо. Слезы текут...

— Вер.... - хрипит он еле слышно, сжимая мои пальцы.

— М?

— Алина пере-еха-ла вниз?

— Что?!

О чем он вообще?!

Навзрыд начинаю реветь ему в плечо.

— Ё...моё.... - хрипит. — Натво-ри-те... там... без... меня... дел.

— Молчи! — шиплю на него. — Нельзя говорить тебе.

— А о-рать? Очень хочет...ся.… о-рать.

— Больно?! — ахаю я.

— Нет... На тебя о-рать.

— Почему?..

— За-раза ты... С мужи...ками своими....

— Боже.

Подскакиваю на ноги.

Бредит?!

Бегу за врачами.

— Доктора сюда, пожалуйста!

Глава 44 — Новые обстоятельства

— Здорово, братишка. Ты как?

— Мхм.... - кивая, поднимаясь с кровати.

Говорить могу, но врачи не рекомендовали.

По венам — обезболы, антибиотики, противокакие-то-там... Привычный, в целом, коктейль. Не первый раз влетаю. Я вообще нормально переношу такое. Болевой порог у меня высокий и здоровье как у быка.

В этот раз потяжелее.... Сорокет приближается, что ли?

— Вера сегодня больше не приедет. Суд у неё. Твой она перенесла.

Киваю.

Она написала.

Мы как-то внезапно поссорились сегодня утром. Она приезжала, привозила вещи, лекарства, детские пюре для меня, на которых сейчас придётся посидеть, и привозила ещё документы на подпись по моему суду. Чтобы его перенесли на два месяца.

Я вёл себя с ней как обиженный мальчишка, да. Не имея даже возможности высказать, а в чем собственно проблема. Ибо — немой. Криво пообщались через текст:

Я: "Ты ничего не хочешь мне объяснить, Вера про свои переписки?".

Она:

— А ты ничего не хочешь мне.... объяснить?

Я: "Не увиливай от ответа, будь добра."

Она:

— Хорошо, я объясню. Ключи от машины я у Аделины забрала. Антонов пригнал ее к тебе домой.

"К тебе". А раньше говорила — "к нам".

— Аделина оставила там... некоторые свои вещи. Но вернёшь ты их уже сам. Я не готова этим заниматься, у меня твой суд и мой суд.

Что там она могла оставить, блять?! — закатываю недовольно глаза.

— Слушайся врачей.... - суховато и грустно. — Ты очень нужен детям.

А тебе, всё? Не нужен больше???

А я не смог заставить себя оправдаться за эту ситуацию с Аделиной, потому что она не оправдалась за свою.

Херня какая.... Как дети, честное слово!

И я маюсь в палате, переживая, что она теперь сольётся с нашей истории. И даже уже не из-за суда переживаю.... А потому что она уже часть нашей жизни. Мои сыновья её любят. Я люблю...

Но если моя женщина решила потроить в переписках, то...

То что, Добрыня, ну её нахуй?!

Бля-я-ять... Не получается так.

По жопе бить можно? Я бы высек!

А если реально всё ещё планирует свалить к своему Карлсону? Заграница дело такое — всегда манит русских женщин.

Никак у меня Вера в такие схемы не ложится! Ну вообще никак... Зачем тогда переписки подчистила? Что за нахуй я тогда читаю в книге?

Отмахиваюсь от этих мыслей. Все потом. И высеку потом.

Набираю на телефоне, показываю экран брату.

"Во сколько суд?"

— Скоро.... - бросает взгляд на экран телефона.

"Привези мне вещи, пожалуйста!"

Потому что херня — хернёй, это мы будем потом разруливать, а на суде я ее одну не могу оставить. Я обещал, что сделаю все, чтобы её усилить. Она делает всё для меня и пацанов, несмотря на обиды.

— Не, братишка. Нельзя тебе. Я поеду вместо тебя.

Отрицательно кручу головой. Машу руками, споря с ним.

— Нет, я сказал. Тебе нельзя.

В глазах темнеет. Прикладываю кислородную маску ко рту. Вдох....

— Вот. Я об этом, Добрый. Ложись, читай книжку. Там обнова...

"Больше этого автора не читаю!" — оскаливаюсь я.

— Почему?

"Разонравился!".

— И даже не пытайся, Добрый. Я предупредил, что ты не в себе и чтобы тебе вещи не давали ни под каким предлогом.

"Да в себе я", — пишу ему.

Как же мне свалить отсюда? Брат тот ещё упертый баран. Если решил, что я должен лежать, с места не сдвинешь.

"Ник, дойди до моего врача. У меня по страховке там что-то уточнить нужно. Поговори с ним."

Ник уходит.

Я стаскиваю из пустой сестринской баллончик с кислородом, надеваю куртку Ника, вытаскиваю ключи от его машины с правами, оставляю на кровати.