Первый паладин - Дмитрий Кошкин

Вольдемар еще несколько минут распинался, рассказывая о величественности столичного города. Алисия же слушала сладкие речи, едва не уронив челюсть.

– Ну а здесь ты, какими судьбами? – Поинтересовался я, подловив паузу в восхищенном повествовании.

– Друг мой, я же уже говорил, что я путешественник. Но, сдается мне, в это место меня привела сама судьба. Дабы я воочию лицезрел поистине исторические события и запечатлел их для потомков. – Он загадочно посмотрел на нас, отпивая из кружки.

– Но ведь ты мог уйти. Зачем ты участвовал в столь безнадежной битве?

– Эх. – Вздохнул Вольдемар. – Задумывались ли вы когда-нибудь над таким вопросом, как бы вы хотели умереть? Вот, например, ты Иратус?

– Не знаю. Может быть у себя дома, в окружении детей и внуков?

Бард рассмеялся:

– Так отвечают почти все, но вот в чем дело. Это ответ на вопрос: «Как бы ты хотел жить?» а не умереть. Все хотят прожить долгую и счастливую жизнь в окружении семьи. О смерти же никто не задумывается. Никто не хочет умирать, но никто не избежит смерти.

– Полагаю, ты ответил себе на этот вопрос?

– Да. Смерть, как и жизнь, это довольно ценный ресурс. Понимаете о чем я? Будучи готовым к смерти человек способен на великие поступки. Я же не боюсь смерти. Я боюсь, что она будет бессмысленной. Умереть надо так чтобы тебя запомнили. Чтобы умирая, ты понимал, что это было не напрасно. Что ни твоя жизнь, ни твоя смерть не лишена смысла.

– Значит, твое решение о вступлении в местное ополчение что-то сравни героическому суициду?

Вольдемар замялся:

– Отнюдь. Умом я понимал, что нужно бежать и у меня даже был шанс. Но какая-то иррациональная уверенность в том, что я должен остаться, заставила меня взять в руки оружие. Я был уверен, что я не умру, что я должен увидеть всё своими глазами. И я решил, что даже если мой внутренний голос ошибается, то смерть моя будет красивой. Какая смерть может быть почетнее, чем смерть в бою, на защите невинных?

Бард одним махом осушил кружку с пивом.

– Но что это я всё о себе, да о себе? – Он перевел взгляд на Алисию. – Может прекрасная дева поведает, какими ветрами её принесло в эти места? Не часто ваших… соплеменников можно увидеть среди людей. Кроме случаев, когда незадачливых авантюристов затыкивают острыми стрелами.

– Если подумать, я здесь по той же причине, по которой ты не сбежал пару дней назад. Помочь этому миру пережить нашествие демонов.

– А вот насчет этого вопроса я бы хотел расспросить вас поподробнее. Все окресности только и гудят о неведомой напасти из преданий прошлого, но никто не может сказать ничего конкретного. Жили мы себе спокойно, но вдруг из ниоткуда появляются ужасные демоны, вырезая села и чуть не разорив целое княжество. Но самое интересное, что одновременно с ними появляется воин, способный им противопоставить силы чистого света. – Вольдемар многозначительно уставился на меня.

– Нам самим особо нечего рассказать на этот счет. – Почесал я подбородок. – Единственное в чем я уверен, это то, что нападения продолжатся и, скорее всего, станут еще более частыми.

– Тогда спрошу прямо, а кто же ты, Иратус? Откуда ты?

Я рассказал барду свою краткую историю, без особых подробностей.

– Значит, твои силы также пробудились стихийно? Воистину в такие моменты начинаешь верить в судьбу и высшие силы. Видимо свет дает шанс на выживание всем нам.

– Но это лишь шанс. В конечном итоге всё будет зависеть даже не от меня, а, как ты верно заметил, от всех нас.

– Тогда выпьем же за это, друзья! – Поднял свою кружку Вольдемар.

Мы еще некоторое время поболтали. Бард рассказывал о своих странствиях, под широко хлопающие глаза Алисии. Я же аккуратно выведал у него откуда он. Оказалось что перед нами очередной безземельный князек, которого родитель оставил без существенного наследства, не пожелавший идти на госслужбу, и посвятивший свою жизнь путешествиям и искусству.

– Необычный выбор для высокородного. – Заметил я.

– Ой, я тебя умоляю, Иратус. Сейчас таких высокородных по королевству бродит как собак не резанных. Многие из них беднее чем иной батрак, а всё кичатся своими княжескими медальонами. – Он достал из под рубашки металлическую пластину на цепочке, подтверждающую его происхождение. – А на деле, важно не то в какой семье ты родился, а что ты сам из себя представляешь.

– Может и так. – Согласился я. – Вот только условия в которых ты вырос непосредственно влияют на твою личность и дальнейшее развитие.

– Несомненно. Поэтому я и считаю что все люди, независимо от происхождения, должны иметь возможность для развития и обучения.

«О, да у нас тут молодой революционер». – Подумал я.

Но более подробно обсудить тему развития общества нам не удалось, потому как хлопнули двери трактира и, обернувшись, я увидел в проходе Эльсиила в сопровождении паренька лет пятнадцати.

Увидев нашу компанию, он спешно приблизился и, бросив беглый взгляд на барда, склонился над моим ухом и прошептал:

– Мы напали на след разорителей.

Настроение вмиг поменялось с расслабленного на напряженное и готовое к активным действиям.

– Прости, Вольдемар, но мы вынуждены откланяться. Возникло срочное дело. – Сказал я, вставая из-за стола.

– Неужто снова? – В глазах барда промелькнула встревоженность.

– Не беспокойся. Пока нет.

– Тогда рад был вас увидеть. Надеюсь, наши дороги еще пересекутся.

– Что-то мне подсказывает, что так и случится.

Я коротко кивнул барду, бросил на стол пару монет, и наша компания спешно удалилась из заведения.

– Рассказывай. – Бросил я Эльсиилу на ходу, напряженно глядя в сторону замка.

– Князь сдержал слово, и нам действительно удалось наладить взаимодействие рейнджеров с местными. Только что прибыл гонец от одного из его отрядов, с которым связались наши следопыты. Похоже, они нашли логово разорителей где-то в землях этого… как его? Аваруса!

Я заскрипел зубами:

– Что-то известно о пленных?

– Да. Они там есть, и некоторое количество еще в живых.

– Тогда не будем терять время.

– Мы с Алисией выйдем подальше, призвать львов и пойдем вперед. Тисиил уже занят этим.

– Хорошо. – Кивнул я.

Во внутреннем дворе замка уже стояло два отряда рыцарей. Первый отряд насчитывал пятнадцать человек, а второй около двадцати пяти. Рыцари поглядывали на меня