Лесной дом - Ульяна Каршева

Они вышли из чулана, и дан Реган внимательно взглянул на Алису. Покачал головой и, будто извиняясь, сказал:

— Леди Алиссия, вы очень болезненно выглядите.

— У всех бывает минута слабости, — огрызнулась она, а потом виновато сказала: — Простите, я ведь ещё не поблагодарила вас за моё спасение.

— Я рад, что сумел помочь вам, — несколько официально, по впечатлениям Алисы, ответил он. И снова улыбнулся, глядя на неё.

Сейчас, когда они поняли, что дан Реган и правда готов помогать им, он стал выглядеть гораздо симпатичней. Но Алиса, хотя он явно относился к ней с той же симпатией, всё ещё была настороже. Дан Мичил тоже казался симпатягой, блин…

Но дан Реган не стал останавливаться на простом замечании, которое, как понимала Алиса, вообще-то неприлично делать даме. Или его отношение к ней теперь тоже просматривается через слова Герхарда, который наверняка рассказал леди Эйслин о дане Бартлее, получившем известие о недостойной жене дана Маркаса.

Нет, как ни странно, дан Реган засучил рукав своей бархатной куртки (или как они тут называются?) и снял с руки браслет из светло-зелёных бусин. После чего протянул браслет Алисе. Она вздёрнула брови. Но не успела спросить, потому что дан Реган сразу же объяснил:

— Это магический артефакт, который помогает человеку собирать силы. Тёмные пятна под вашими глазами, леди Алиссия, подсказывают, что вы ещё не совсем оправились от страха перед падением с крыши. Пожалуйста, наденьте его на руку. Или… давайте я вам помогу его надеть правильно.

Алиса шарахнулась от него так, что всем телом ударилась о дверь в чулан. Ошарашенный её реакцией, он изумлённо спросил:

— Что я такого сказал, что вы так испугались, леди Алиссия?! Магическая помощь не может входить в число тех действий, которые порочат девушку!

— Ну да, всё правильно, — звенящим от напряжения голосом отозвалась она. — Сначала вы наденете мне браслет на руку. Потом ласково погладите мне руку, сделав комплимент, какая нежная у меня кожа. Ну а потом окажется, что я… — она проглотила всухую вновь комом вставшие в горле слова. — Благодарю вас, дан Реган, за ваше желание помочь мне, но… лучше не надо. Я хорошо о вас думаю. Не надо менять моего мнения о вас, как о хорошем человеке.

Некоторое время дан Реган смотрел на неё с недоумением, а потом отвернулся к столу и положил браслет рядом с пустой тарелкой.

— Я не вполне понимаю, леди Алиссия…

— И не надо… — Алиса уже начинала чувствовать, как её снова трясёт, а к глазам подступают горячие слёзы.

— …Но мне кажется, что за короткое время вашего пребывания здесь вы успели испытать много негативных впечатлений. Простите, если теперь и я вхожу в их число.

И быстро, словно боясь, что она ещё что-то скажет — и, возможно, непоправимое, вышел из кухни. Как только он скрылся из виду, Лула бросилась к Алисе и обняла её.

— Пожалуйста, леди Алиса, пожалуйста…

Неизвестно, что белобрысенькая хотела сказать, но её сопереживание заставило девушку приходить в себя. И она сумела усмехнуться.

— Ничего, мы ещё повоюем!

— Лиска… — низким голосом позвал её Виктор. — Так вот почему… Дан Мичил, да? Он тебе сказал какую-то гадость, да?

— Забудь. — Алиса уже взяла себя в руки и, схватив за руку Лулу, вместе с ней подошла к столу. — Как вы думаете, стоит надевать браслет? Или я буду должна этому дану Регану?

— Мне кажется, этот дан не из таких, — неуверенно сказала белобрысенькая. И глубоко вздохнула.

— Надевай, — велел Виктор. — У тебя ещё и тот порез не прошёл. Может, получится её залечить с этим браслетом. А если этот дан Реган приставать будет, скажи мне, ясно?

Алиса отвела взгляд. Ничего она ему говорить не будет, случись что-нибудь похожее на то, что было ночью. По здешним временам — Мичил наверняка бы вызвал её брата на дуэль, оскорби его Виктор, защищая сестру. А Витька и меч-то учебный держать в руках не умеет как надо. Какая уж тут дуэль… Помешкала ещё немного и надела оставленный браслет выше той повязки, что ей сделал дан Мичил. И поклялась себе постоянно быть рядом либо с Лулой, либо с Виктором, чтобы никто больше не мог сделать ей непристойное предложение.

Глава 13

Пока суд да дело, Алиса сбегала на крыльцо, к дану Герхарду. Нашла его и троих других мужчин ухаживающими за лошадьми. Подобралась ближе к Герхарду и спросила:

— Вы с дороги, небось, голодные? У нас есть крольчатина.

— Благослови господь вашу добрую душу, леди Алиссия! — неожиданно обрадовался здоровяк. — Меня ведь с дороги завернули, а по пути не было случая присесть и хоть чем-то червячка заморить.

Прикинув, что он со своими всадниками ушёл рано утром, Алиса хмыкнула про себя: ну да, а сейчас время-то наверняка послеобеденное. Значит, Герхард уже девять часов, как минимум, голодный.

— Вот только куда принести вам? — задумалась девушка. — Каминная комната занята. В холле или на кухне неудобно.

— Сюда, — решительно сказал Герхард, кивая на крыльцо.

И состоялась бартерная сделка! Когда Алиса, памятуя о богатырском виде всех четверых мужчин, не без помощи Виктора вынесла им кастрюлю с крольчатиной (поедят руками, а если что — ножи у всех есть) и чайник с чашками, выяснилось, что у троих мужчин, кроме Герхарда, в походных сумах прячется хлеб!

А возвращаясь с добычей в дом, Алиса и Виктор чуть не споткнулись, расслышав в холле разговор на повышенных тонах, доносивший из каминной комнаты. Брат с сестрой переглянулись и, не сговариваясь, отпрянули в коридор напротив коридора в кухню. Он ближе к «сеням» и пустой. Алиса вздохнула: весь дом пока облазить-изучить не успели. Только и прибежали сюда вчера разок, чтобы и здешние окна закрыть от измигунов… Хотелось обсудить кое-что без Лулы, а здесь единственное место, где это возможно — одновременно исключив появление чужих ушей.

— Лиска, а почему ты… то кормишь, то чаем всех поишь? — прошептал Виктор.

— Потому что у меня болит голова и она же ещё и кругом идёт. Полный капец! Поэтому мне легче вспомнить, что я хозяйка дома, а значит — надо принять хоть как-то гостей! — буркнула она.

— Хозяйка… — вздохнула брат. — Это вон она хозяйка. Приехала тут, распоряжается.

— Вить, ты мне лучше о другом скажи, — подпустив угрожающих ноток в голос, предложила Алиса и сразу почувствовала, как от резкого напоминания о крыше учащается собственное дыхание. — Почему я вдруг… с крыши-то сверзилась?

На вопрос сестры Виктор ответил не сразу. Он