Пряник и Пшёнка - Тата Кит

Но вместе с тем, как ни странно, реакция Артёма казалась мне… милой. Стоит тут, глазками своими серенькими хлоп-хлоп, а в них читается шок и немного страх.

Еще и лепестки эти…

Ути-пути!

— Ты улыбаешься. Это хорошо или плохо? — Артём вновь напрягся и крепче обхватил руками мою талию, до сих пор боясь, что я могу вырваться и убежать.

— Тебе виднее. Как моя улыбка выглядит? Хорошо или плохо?

— Вопрос с подвохом. Воздержусь от ответа.

— Я смотрю, «воздержание» — твой девиз на сегодня, — ехидно улыбнулась я.

Артём вздохнул, явно сдерживая себя от того, чтобы закатить глаза и выдохнуть какой-нибудь мясистый мат.

— Пообещай, что не вырвешь мне яйца хотя бы сегодня, — потянулся губами к моему подбородку и оставил легкий поцелуй.

— А покрутить их можно?

— А разве ты не это делаешь уже минут пять? — Артём продолжал оставлять на моем лице лёгкие практически невесомые поцелуи, и это расслабляло.

Злоба почти сошла на нет. Но я продолжала делать вид, что намерена уйти отсюда, как можно скорее.

Наконец, Артём добрался до моих губ своими. Несмело, глядя мне в глаза из-под слегка опущенных ресниц, поцеловал.

Не тая ехидной улыбки, я отложила платье на диван и закинула руки широкие Тёмины плечи.

Он словно зеленый свет получил.

Вжал меня в свой торс и поднял над полом, углубляя поцелуй.

— Я всё ещё злюсь, — подметила я между поцелуями, чувствуя, что Артём куда-то меня нёс.

— Это потому, что ты голодная. Я помню.

Артём принес меня в кухню и усадил на столешницу гарнитура рядом с горячей пиццей. Сделал два шага назад и застыл, глядя то на меня, то на пиццу.

— Не знаешь, кого из нас выбрать? — дернула я бровью. — Если что, она быстро остынет, — указала я на пиццу. — Решай быстрее. Я всё ещё помню, где выход из твоей квартиры.

— А кто тебя выпустит? — хмыкнул Артём. — Ставь чайник, я сейчас.

Сказав это Артём скрылся в комнате. Несколько секунд я просидела недвижимо, но так и не поняла, куда и зачем он пошёл.

Пожав плечами, спрыгнула с гарнитура, наполнила чайник и поставила его кипятиться. Немного подумав, решила пока нарезать пиццу.

Артём вышел из своей комнаты с какими-то вещами, похожими на постельное белье, и очень быстро, наверное, для того, чтобы я ничего не успела разглядеть, занес их в ванную, из которой почти сразу вышел и синим тазиком.

Он буквально вихрем пронесся по гостиной, скидав в этот таз все вещи, что лежали на креслах. Одной из футболок смахнул с полок пыль.

Я продолжала делать вид, что не замечаю всего, что он делает. И даже не замечаю грохот посуды, с которым он ее бросил в раковину, освободив журнальный столик.

— У меня там стирка накопилась, — сказал он, чуть запыхавшись, унеся полный синий таз в ванную. — Закину с твоим платьем?

— Закинь, — кивнула я. Прикусила нижнюю губу, пряча улыбку.

Ну, разве не милашка?

Артём с моим платьем ушел в ванную, где, пикая кнопками, запустил стирку.

Вышел снова ко мне и слегка растерянным взглядом пробежался по кухне за моей спиной.

— Уберешь продукты в холодильник? А я там… Там в комнате… Я быстро, короче, — бросил он чуть нервно и широкими шагами ушёл в свою комнату.

Сложив оставшиеся после приготовления пиццы продукты в холодильник, я на цыпочках подкралась к комнате, в которой скрылся Артём.

Заглянула в приоткрытую дверь и зажала рот двумя ладонями, чтобы не рассмеяться в голос, глядя на то, с каким старанием он заправлял одеяло в пододеяльник.

— Сука! Да лезь ты, блядь, уже! — шипел он себе под нос. Психовал, закусывал уголки ткани зубами, но всё равно продолжал делать задуманное.

Даже, если у нас с Артёмом в итоге ничего не сложится, то я, всё равно, буду ставить его в пример своим будущим парням, намекая на то, как нужно готовиться к тому, чтобы привести девушку к себе домой.

Глава 23. Ольга

— Ммм! Вкусно! — жмурилась я, смакую вкус пиццы. — Даже без привкуса будущего отравления! Класс!

Артём улыбнулся мне уголками губ и снова уткнулся в пиццу, которую почти не ел. Только ковырял, отщипывая понемногу. И меня уже начало подбешивать, что он слишком часто заглядывает в свой телефон и косится на входную дверь квартиры.

Вероятно заметив, что и я на него тоже кошусь, Артём, наконец, соизволил убрать телефон подальше и подошел ко мне. Обхватил руками мою талию, оперся задом о столешницу и притянул меня к себе так, что мне пришлось немного на него навалиться.

— Если ты прижмешь меня еще крепче, то почувствуешь, как кусок пиццы падает в желудок, — я откусила еще немного и, прожевав, проглотила. — Чувствуешь?

— Как-то слабовато. Точно всё проглотила? — с большим подозрением сощурился Артём.

— Точно.

— Дай-ка проверю.

— Каким…

Договорить не получилось. Началась глубокая и очень тщательная проверка содержимого моего рта очень и очень умелым языком. От такого натиска у меня закружилась голова. Пришлось не глядя отложить кусок пиццы и закинуть руки на Тёмину шею, чтобы не свалиться к его ногам.

Артём скользнул руками по моей спине, на мгновение стиснул пальцами талию и нырнул в волосы, крепко сжав их на затылке. Но эффект «вау!» был достигнут, когда он ненавязчиво, но весьма крепко сжал моё горло пальцами, пустив мурашки и дрожь по телу.

Похоже, я только что поняла, что я извращенка с весьма специфическими наклонностями. Иначе, какой нормальной девушке понравится, что над ней имеют такого рода власть во время поцелуя? Стоит буквально немного усилить давление пальцев на шее и мне конец. Кайф!

И нужно подать в суд на бывшего за зря потраченные на него поцелуи.

В дверь позвонили. И только это обстоятельство смогло прекратить поцелуй и остановить меня от того, чтобы я забралась на Артёма, как обезьянка на дерево.

— Откроешь? — попросил Артём и, взяв кусок пиццы двумя руками, сказал. — У меня руки жирные.

— Попахивает подставой, — протянула я скептически. То он одним пальцем едва ковырял эту пиццу, то теперь двумя руками в нее вцепился. — В меня не шмальнут, когда я открою?

— Шмальнут? — дёрнул Артём бровями. — С чего ты взяла? Откуда это вообще в твоей голове?

— А я тебе не показывала шрам от огнестрела? — выдохнула я нарочито удивленно. — Ну, как-нибудь потом. Открываю? — указала я большим пальцем себе за спину