Феодал. Том 3 - Илья Рэд

— Барон Черноярский, я здесь не для того, чтобы оспаривать итоги честного боя и не для того, чтобы искать виновных. Позвольте мне забрать тела воинов моего отца и предать их земле, как подобает христианским обычаям. Прошу вас об акте милосердия и взываю к вашему благородству.

Она отвесила лёгкий реверанс и застыла в ожидании, опустив глаза в землю. За последними событиями у меня вылетело из головы, что за телами могут приехать. Как хорошо, что мы вчера не сожгли их и отложили всё на сегодня.

— Конечно, господа Кислица, я прикажу своим людям помочь с погрузкой. Незачем вам за этим наблюдать, пройдёмте со мной.

Баронесса ухватилась за локоть и зашла со мной внутрь свободной обустроенной тёплой избы. Усадив её за стол, я велел подать нам горячий шоколад, который я припас как раз для таких визитов.

— Да уж, не при таких обстоятельствах я надеялась с вами увидеться, — горько сокрушалась Наталья, прикладываясь губами к тёплой кружке.

— С вашей стороны это похвальная смелость. Не беспокойтесь, здесь вас никто не тронет и проводят как положено под охраной. Я не позволю даме вашего положения испытывать неудобства.

Она легонько улыбнулась.

— Папенька так не думал, я еле его уговорила на эту поездку.

— Так это не он приказал? — удивился я, по-новому посмотрев на ветреную интриганку.

— Нет, конечно, — фыркнула дочь барона. — Он заверял, что вы воспользуетесь моментом и возьмёте меня в плен. Глупенький, — вздохнула она.

— Антон Павлович всего лишь переживает за своего ребёнка — это простительно, — ответил я ей.

— Вот, возьмите, — она передала мне конверт с гербовой восковой печатью. — Послание от него.

Я сломал сургуч и пробежался глазами по строчкам.

— Господа бароны согласны предоставить вам перемирие в десять дней с условием, что захваченные ими земли перейдут во владение «де-юре». В это время они обязуются не нападать на ваше… — она обвела взглядом простенькую избу, — на ваш феод.

— Таленбург, — поправил я её. — Это поселение теперь имеет название.

— Как необычно, — она поставила наполовину отпитую кружку на стол, сохраняя на лице неловкость и сомнение.

Я встал и кинул конверт на растопку в печь.

— Передайте баронам, я согласен — это мой официальный ответ.

— Но вы же потеряете всё наследство! — нахмурила красивое личико Наталья.

— Мне казалось, вы приехали уговаривать меня сделать это, — усмехнулся я её реакции. — Считайте, у вас всё получилось.

— Владимир, я… — она сделала паузу, отведя глаза в сторону. — Я не приветствую то, что творится между вами и моим отцом. Этот конфликт… — она тщательно подбирала слова, наблюдая, как я сажусь рядом с ней. — Он не должен был произойти. Я всей душой против него. Папенька — ведомый. Вы поймите — он ни в чём не виноват. Иван Алексеевич его заставил пойти на это.

— Я понимаю, — ответил я, кладя свою ладонь на её. — Смольницкий делает то, что должен, и ваш отец делает то, что должен, чтобы спасти себя и вашу семью… Это было предсказуемо. Такова политика, такова жизнь, Натали.

— Неужели всем нельзя жить в мире, обязательно надо воевать? — возмутилась она. — Скажите, вы сами такой же, да, такой же, как мой отец и все остальные бароны? Вам доставляет удовольствие отнимать у матерей их сыновей, разлучать семьи, сгонять к себе чужих крестьян как трофеи?

— Я никого не сгоняю. Все, кто здесь живёт, пришли добровольно, — возразил я, отодвигаясь от неё. — С чего вы взяли, что вправе судить меня? Это ведь не я напал на вас.

— Простите, я не так выразилась, — с досадой прикусила она губу. — Я не хочу, чтобы между нами возникла вражда.

— Я не ослышался, вы хотите мира? — спросил я её.

— Да, но кто меня будет слушать? У меня плохое предчувствие насчёт этой войны и, если я как-то могу смягчить ваш гнев…

— Вы готовы пойти на предательство?

— Нет, я же не про то… — она заламывала руки, не зная, как получше найти ключик к этой ситуации. — Я ни за что не предам род, но если есть что-то, что поможет нам обоим… Я готова сделать что угодно, — выпрямилась она.

Призадумавшись, я забарабанил по столу пальцами. Девушка предлагала мне некую помощь, что сблизит наши феоды, но конкретных предложений у неё не было, потому как мозг её работал иначе. Женская интуиция подсказывала Натали, что надо срочно мириться, но власти как таковой в её руках не имелось.

«Зато есть кое-что другое. То, что поможет нам выиграть войну», — мои пальцы застыли. Преданность ко мне у неё находилась на отметке в тридцать пунктов. Это граничило с совсем другим состоянием, если вы понимаете, о чём я. Она затаила дыхание, смотря то на мою убранную от себя руку, то на лицо.

— Кажется, я нашёл решение, которое устроит оба наших рода, — улыбнулся я. — Но это будет очень опасное для вас задание, о котором вы никогда, слышите, никогда никому не должны рассказывать. Даже после того, как всё утрясётся.

— Я согласна! — с жаром пододвинулась она вперёд, так что коснулась моего плеча. — Если это поможет нам обоим выжить, то всеми руками за, рассказывайте…

Мои слова пробудили в ней интерес, и былая неуверенность быстро растворилась, обнажив ту бойкую Наталью Кислица, которая готова пускать в ход любые средства обольщения, чтобы достигнуть своей цели.

Дабы уберечь её от самой же себя, я выдал девушке самый мизер информации. Кто знает, вдруг она передумает? У них там такой бардак в голове, что немудрено сломать логике хребет.

— Буду ждать вашего письма, — ответила она, когда мы закончили наш маленький тет-а-тет.

Кислица старалась сохранять и дальше тот траурный вид, с которым сюда приехала, и чинно распрощалась, когда мы погрузили все восемьдесят тел в её телеги. Она вызвалась забрать ещё и Смольницких головорезов.

— Что хотела? — спросил меня подошедший с бутербродом Джанашия, только что он возвёл последнюю печь и собирался поработать над корчеванием пней и расчисткой местности от деревьев.

— Хотела мира.

— Ха, затряслись поджилки, а ты что же?

— Это можно устроить.

— Хм, подробности будут?

— Сегодня вечером всем расскажу, устроим совет.

— Эхма, — дожёвывая, сказал старик. — Надо быстрей самим нападать, пока они растянуты.

— Знаю, — ответил я.

— Не верь бабам, — вытирая руки, бросил он напоследок и пошёл по своим делам.

Я же велел приготовить своего скакуна Адулая к поездке и навестил Потапа. Звериный толмач сушил брёвна, спуская магическую энергию на благо поселения. Помните, я говорил, что готов прощать низкий показатель трудолюбия, если человек талантлив? Так вот, Потап был одним из них