Алекс: на деревню к бабушке - Уля Ласка

— И он терпел?

— Угу, — в уголках глаз Ани появляются слёзы.

— Вымещал всё после? — по рукам пробегает холодок, приподнимая волоски и вызывая непреодолимое желание пару раз изо всех сил врезать по боксёрской груше.

Нет, не по ней…

— Да, — подтверждает русалочка, отворачиваясь, чтобы мне были незаметны её слёзы.

— Детка, я со всем разберусь, уже разбираюсь.

— Алекс, не надо, пожалуйста! Это бесполезно. Я слышала истории о тех, кто пробовал, — словно от боли морщится Аня. — И я не хочу, чтобы ты…

Она широко открывает глаза, как будто видит меня впервые, а потом целует с таким жаром и страстью, что мы просто исчезаем из этого времени.

Если бы так запросто можно было выкинуть из реальности эту тварь! С неохотой вытягиваю я себя из порывистой, пьянящей близости.

— Аня, мне нужно уехать, — начинаю я обрисовывать планы на ближайшие пару-тройку часов, но она внезапно крепко сжимает мне руку и спрашивает:

— Алекс, а Галина… Она очень близкий вам человек?

Пару секунд обдумываю вопрос, не соображая, к чему она клонит.

— Не то чтобы близкий, но да, мы хорошо друг друга знаем. Она дочь одной из подруг ба, ну, и мы пересекались время от времени, когда могли помочь друг другу по работе. А что? — И только тут до меня доходит, что пересекались-то мы и по моей работе-хобби. Её отдельный тур! Но мы пообщались и, как мне казалось, признали право на личные интересы друг друга.

— Это не моё дело. И я бы никогда ничего не сказала, но…

— Что, детка? — сильнее стискиваю её в объятьях, внезапно понимая, что всё ведь ещё настолько хрупко, и то, что я с лёгкостью мог объяснить своей гипотетической избраннице в голове, сейчас может иметь совсем другой эффект.

— Лёша, — Аня поднимает руку, нежно касаясь своими пальчиками моей щеки, — не знаю, насколько правдивы те вещи, которые она о тебе говорила, но это не то, что рассказывают первому встречному о своём хорошем знакомом. Я столько раз в жизни сталкивалась с предательством, не хочу, чтобы это касалось тебя, — прямой взгляд, в самую глубину моих глаз, словно русалочка хочет найти там… опровержение? — Тебе не нужно мне ничего говорить! Я рассказала об этом только, чтобы ты был осторожнее с ней в будущем. Когда с тобой будет та…

Не сдерживаюсь, беру в ладони её лицо и чётко проговариваю:

— Аня, ТЫ — эта ТА…

— Я?

— Да.

— Но отпуск закончился. Ты уезжаешь.

— Кто тебе сказал?

— Ты. Сейчас, — губы моей русалочки подрагивают, она явно не верит в происходящее.

— Я уеду на пару часов. Нашёлся человек, который взялся помочь нам с твоим делом. Анют, я сделаю всё, чтобы стереть этого ублюдка из вашей с Данькой памяти навсегда. Я смогу.

А теперь слёзы, уже вовсю стекающие по щекам.

— Я… Ты…

— Моя русалочка, люблю тебя.

И впервые в жизни я получаю объятия, которые ко многому обязывают, но и дарят бесценное желание перевернуть весь мир ради счастья любимой.

— Ты… мой… — едва слышно шепчет Аня, но это бьёт в мозг сильнее крепкого алкоголя.

— Детка… о работе. Что сказала Галина? — рискую, потому что знаю, что при таком раскладе эта тема может ещё долго висеть нетронутой, но такой вариант не подходит мне.

Смущение, сильное.

Стерва постаралась на славу…

— Анют, давай так, она сказала, кем я работаю?

— Нет, — отрицательно машет она головой.

— Но намекнула. И ты догадываешься?

Один короткий кивок.

— Кем?

— Сопровождение дам…

— Эскорт. Да.

С силой жмурит глаза, но почти сразу же их открывает и произносит:

— Я могу… это принять. Ты потрясающий, и мне важно…

— Тебе не придётся, милая. Эта работа… — решаюсь на откровенность я, — закрытие детской травмы. Мой отец — безумная, но сверхкороткая любовь в жизни матери, из которой он исчез так же быстро, как в ней появился. Проблема была в том, что я был вылитый он. До такой степени, что мать почти не появлялась дома, скинув меня на ба. Когда мне исполнилось пять, она полюбила во второй раз, вышла замуж и навсегда вычеркнула меня из своей жизни. Ба с дедом — её из своей.

Но вопрос «почему», ведь я, в принципе, не так уж и плох, остался открытым. Закрылся он на четвертом году работы. Дальше, я начал искать… тебя. А ты оказалась тут, рядом, с внешностью Русалочки, характером Золушки и невероятной заботой о сыне.

Ань, я сумею оградить тебя от моего прошлого, если ты дашь мне шанс, — завершаю свое признание я, неотрывно наблюдая за её реакцией.

— К чёрту прошлое твоё и моё! — сквозь всё ещё текущие по щекам слёзы улыбается Аня. — Прости, но твоя мама просто дура! Мой хороший… серый волк! — в одно мгновение возвращает мне все краски жизни моя Красная Шапочка.

«Так… Осталось перегрызть глотку охотнику и жить долго и счастливо», — намечаю я себе план на сегодняшний вечер, скрещивая на удачу пальцы.

Приглашаю вас заглянуть в мой новый завершенный роман "(Не)Заметь" - авантюрный план по охмурению босса от двух сестер-близняшек.

Глава 23

Алекс

— Ты уверен, что Даня не ошибся? Всё-таки стрессовая ситуация, как ни крути, — в глазах ба ещё теплится надежда, но она практически сразу же исчезает после оценки выражения моего лица.

— Уверен. Это был он. — Плотно стискиваю челюсть, вспоминая непреодолимое желание размазать сволочь там же, на месте.

— Заметил?

— Не знаю. Когда я обернулся, он стоял в пол оборота и разговаривал по телефону. Но это умная тварь. Мог не подать вида.

— А как Даня?

— Испугался. Знаешь, меня самого рубануло от одной только мысли, что им придётся хоть на секунду столкнуться с ним лоб в лоб. И, ба, я не уверен, что оставаться сейчас здесь действительно безопасно.

— Почему?

— Прямой слежки не было, но он мог выспросить нужную информацию в центре.

— Но вы же не оставили данных!

— Не оставили. Но у Ани произошёл не очень приятный разговор с Галиной, после которого сложно говорить о надёжности последней.

— То есть?.. — вытягивается лицо бабули.