Журнал «Юность» №12/2025 - Журнал «Юность»

– Я уверен, что многим твоя книга поможет доделать любые сюжеты. А какой нон-фикшен помогает или когда-то помог тебе? Чем?

– Я страстный читатель литературы для писателей. Прелесть в том, что мои любимые книги этого направления выпускало как раз издательство «Альпина нон-фикшн»: «Путешествие писателя» Кристофера Воглера, «Диалог» Роберта Макки, «Школа литературного и сценарного мастерства» Юргена Вольфа. Я прыгала до потолка, когда мне сказали, что моей рукописью заинтересовалась именно «АНФ»! Как самый любимый писательский нон-фикшен хочу отметить «Путешествие писателя» – это толстая, обаятельно написанная книга, где автор описывает арку персонажа, или «путь героя», с точки зрения мифологических структур. Я впервые прочла эту книгу, когда у меня еще не вышло ни одного романа. Она подарила мне уверенность в своих силах, а еще – понимание того, что такое гармоничный сюжет. Много лет спустя мне захотелось расширить свои представления о сюжете, привнести в них что-то новое – и вот так родился интерес к сценариям Миядзаки.

– Миядзаки часто говорит, что его истории «растут сами».

Есть ли в этом подходе что-то, чему современный сценарист или писатель действительно может научиться?

– Мы часто загоняем себя в жесткие рамки трендов, сюжетных схем, популярных тропов. Лично у меня лучшие истории получаются, когда я придумываю четкую сюжетную структуру в лучших традициях привычного нам западного сценария, а потом позволяю воображению бродить, меняю различные элементы истории, позволяю им «расти самим», иногда в странных направлениях.

– Картины Миядзаки дидактичны? И в чем особенность его дидактики?

– С одной стороны, Миядзаки намеренно создает миры, где границы черного и белого размыты. С другой стороны, у него всегда есть в истории некие человеческие качества и моральные ориентиры, которые показывают, что для него важно и что он хотел бы передать зрителям. Например, вселенная фэнтези-фильма «Принцесса Мононоке» – это мир войны, запутанного конфликта с множеством сторон. Главный герой Аситака немногословен, но его действиями неизменно руководит стремление примирить стороны, показать, что их вражда разрушительна и куда большего они добились бы, попытавшись друг друга понять. В этом фильме множество живых, сложных персонажей, мы понимаем претензии каждой из сторон, никто не произносит речей с наставлениями, а финал хеппи-эндом не назовешь, при этом ясно, что автор разделяет взгляды главного героя, призывая и нас прислушаться к ним. В этом, пожалуй, главная особенность его дидактики: четко показывать свою позицию, не заявляя ее напрямую.

– В 2026 году любой сюжет вообще должен быть нравоучительным?

– Мне кажется, сюжеты, как мы сегодня обсудили, в каком-то смысле «растут сами». Творчество – это прекрасная область свободы, где мы можем позволить себе говорить о том, что нас волнует. При этом каждый сюжет транслирует взгляды автора, показывает, какие качества ему нравятся в людях, с чем он не согласен в жизни, что для него идеал. Я думаю, это не всегда нравоучительность, скорее естественное обаяние каждой истории. Здорово, когда наши убеждения, воспоминания, мечты и страхи питают нашу прозу – это делает ее более живой.

– Чему ты сама научилась у Миядзаки? Что из его приемов успела утащить в свою прозу?

– Я обожаю, как он использует мотив масок и сокрытия истинного лица. В этом смысле «Ходячий замок» – настоящий маскарад: юную героиню обращают в старушку, герой пытается удержать в себе человечность, чтобы не превратиться в крылатого монстра, мальчик-помощник притворяется старичком, чтобы его уважали, демон, приводящий в движение замок, – не совсем демон, а злая колдунья тратит магию на поддержание личины молодой красавицы. Миядзаки ценит в героях умение видеть сквозь маски, понимать друг друга по-настоящему – прямо как у Сент-Экзюпери, где «зорко одно лишь сердце». Я сейчас работаю над рукописью фэнтези-романа в стиле «Красавицы и чудовища», и пример Миядзаки помог мне шире взглянуть на тему: красавица тоже может скрывать, кто она, а чудовище, конечно, вовсе не чудовище, но если не будет держать в узде свои разрушительные порывы – может им стать. Там есть персонаж, которого считают идеальным, а это не так, есть закоренелый преступник, который пытается раскаяться, но ему никто не верит. Работа над «Пиши как Миядзаки» словно протерла от пыли мои писательские оптические приборы: я начала смотреть на сюжеты более взвешенно, медитативно – и в то же время теперь легче позволяю себе дурить и отклоняться от первоначальной задумки. Если Хаяо Миядзаки даже в своем возрасте сохраняет детскую любовь к историям, которые растут сами, то лучшего примера для подражания мне не найти!

Примечания

1

Домна – село в Читинском районе Забайкальского края.

2

Браво – очень хорошо (забайкальский диалект). Хамаагүй (или хамаа үгэ) – положительное безразличие к чему или кому-либо, а также удовлетворенность сложившимся порядком вещей.