До свидания, мальчики. Судьбы, стихи и письма молодых поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны - Коллектив авторов

даже стояли в проходах. А театры сейчас пустуют. Наша «могучая кучка» (по выражению Сельвинского) заняла второе отделение. За кулисами мы пили чай с какими-то коржами, и при двух прожекторах нас сняли. Я в группе стоял меж Кирсановым и Асеевым. Мы имели успех больше, чем ожидали. Кирсанов и Асеев прочли по одному стихотворению. Я – лучше, чем всегда, – прочел поэму о России и на бис читал еще два стиха. Но уже устал и читал плохо…

…Кирсанов сообщил, что во 2-м номере будут мои стихи. Редактор еще спорит против некоторых моих новаторств, но сдается. В № 3 будет подборка из нас и статья! Я вам очень благодарен, что вы отрываете от себя мне монету, но будет время, когда мне легче будет жить на белом свете, и мы все будем вспоминать!

9 марта 1941

Поздравляю маму с жаворонками. У меня новостей лишь две штуки: я попал в бригаду на ламповый завод для писания стихов-лозунгов и работы в многотиражке. У Брик познакомился с художником Тышлером, видел его рисунки. Сейчас конкурс на памятник Маяковскому. Я читал стих про это.

14 апреля 1941. День гибели Маяковского

Здравствуйте, родители! Вчера с Аграновичем и Львовским читали стихи в одной из казарм одной из частей Красной армии. С воспоминаниями о поэте выступила сестра, Людмила Владимировна Маяковская. Курить в президиуме там нельзя, и мы выходили за кулисы. Политрук нас поблагодарил за руку, и мы под аплодисменты уехали на полковой машине. Людмила Владимировна ругала проекты памятников брату. Так я и познакомился с ней…

31 мая 1941

…Как на осаду, запасаюсь табаком на грозовую бурю экзаменов. Папа, прочти «50 лет в строю» Игнатьева – это о твоей молодости мемуары. В институте встретился с Кирсановым. На такси повез меня к себе, купил вина и мороженого. Заставил второй раз пообедать, но потом танцевали, и утряслося!.. Я читал два стиха: «Катехизис романтики» и «Вещь о вещах». Семен Исаакович читанул свою старину…

Были с Глазковым в Переделкино на даче Пастернака и читали ему стихи о разных вещах, и был спор.

22 июля 1941

…Письма мне пишите на арбатский адрес, так как во время отпуска я захожу иногда туда, чтобы сменить белье и т. д. Этой ночью немцы опять не дали спать, несколько самолетов прорвались, но их отогнали, и в Москве опять все в порядке. Крепко вас целую. Любящий вас сын.

…Ни о каком таком поэтическом творчестве не может быть пока речи, ибо мы зверски устаем от ночных нарядов. Но я теперь втянулся и уже не устаю, и настроение бодрое.

Пилотку надо носить набекрень, звездочка над носом, и мне это нравится, так как придает бравый вид. Ну, пока. Миша.

7 октября 1941

Здравствуйте, милые! Сейчас студентов отозвали обратно в институт с тем, чтобы досрочно его закончить. Итак, я опять студент и сегодня уже был на лекциях вместе с товарищами. Как ваши дела? Я очень за вас беспокоюсь. Целую вас всех. К зиме, вернее, к концу зимы, я институт кончу. Михаил.

Стихотворения Михаила Кульчицкого

Прощание

Пропали сливы,

Перезрели звезды,

И врач прошамкал,

Что в больницу поздно.

Умрут ее залетные глаза,

До осени умрут! – так он сказал.

Мои глаза, как под гипнозом, никли

В его очков давно протертый никель.

А листьев не было на косяках ветвей,

И отлетели стаи журавлей.

Решетка никеля: очки, кровать -

И я не мог ее поцеловать.

Она поймет обман

По дрожи скул.

Зачем же ей

Еще мою тоску?

И я, стыдясь, – уже к другим влеком…

Тугим сукном обтянутые бедра,

На гнутом коромысле вровень ведра,

Смех вперемешку с финским говорком.

1938

Дорога

Так начинают

Юноши без роду.

Стыдясь немного

Драных брюк и пиджака,

Еще не чувствуя под сапогом дорогу.

Развалкой входят

В века!

Но если непонятен зов стихами

И пожелтеет в книгах

Их гроза,

Они уйдут,

Не сбросив с сердца камень,

А только чуть прищуривши глаза.

И вот тогда, в изнеможении

Когда от силы ты,

Когда держать ее в себе невмочь,

Крутясь ручьем,

Остановив мгновение.

Торжественно стихи приходят в ночь.

И разлететься сердцу,

Гул не выдержав,

И умершей звездой

Дрожать огнем,

И страшен мир – слепец.

Удары вытерший,

И страшен мир.

Как звездочеты днем.

Иди же, юноша.

Звени тревожной бронзой,

И не погибни кровью в подлеце.

Живи, как в первый день,

И знай, что будет солнце,

Но не растает Иней на лице.

1939

Хлебников в 1921 году (из цикла «Учителя»)

В глубине Украины,

На заброшенной станции,

Потерявшей название от немецкого снаряда,

Возле умершей матери – черной и длинной -

Окоченевала девочка

У колючей ограды.

В привокзальном сквере лежали трупы;

Она ела веточки и цветы,

И в глазах ее, тоненьких и глупых,

Возник бродяга из темноты.

В золу от костра,

Розовую, даже голубую,

Где сдваивались красные червячки,

Из серой тюремной наволочки

Он вытряхнул бумаг охапку тугую.

А когда девочка прижалась

К овалу

Теплого света

И начала спать,

Человек ушел – привычно-устало,

А огонь стихи начинал листать.

Но он, просвистанный, словно пулями роща,

Белыми посаженный в сумасшедший дом,

Сжигал

Свои

Марсианские

Очи,

Как сжег для ребенка свой лучший том.

Зрачки запавшие.

Так медведи

В берлогу вжимаются до поры,

Чтобы затравленными

Напоследок

Пойти на рогатины и топоры.

Как своего достоинства версию,

Смешок мещанский

Он взглядом ловил,

Одетый в мешок

С тремя отверстиями:

Для прозрачных рук и для головы.

Его лицо, как бы кубистом высеченное:

Углы косые скул,

Глаза насквозь,

Темь

Наполняла въямины

Под крышею волос,

И излучалась мысль в года двухтысячные.

Бездомная,

бесхлебная,

бесплодная

Судьба

(Поскольку рецензентам верить) -

Вот

Эти строчки,

Что обменяны на голод,

Бессонницу рассветов – и

На смерть:

(Следует любое стихотворение Хлебникова.)

Апрель 1940

* * *

Мечтатель, фантазер, лентяй, завистник!

Что? Пули в каску безопасней капель?

И всадники проносятся со свистом

вертящихся пропеллерами сабель.

Я раньше думал: лейтенант

звучит: «налейте нам!»

И, зная топографию,

он топает по гравию.

Война – совсем не фейерверк,

а просто – трудная работа,

когда,

черна от пота,

вверх

скользит по пахоте пехота.

Марш!

И глина в чавкающем топоте

до мозга костей промерзших ног

наворачивается на чеботы

весом хлеба в месячный паек.

На бойцах и пуговицы вроде

чешуи тяжелых орденов.

Не до ордена.

Была бы Родина

с ежедневными Бородино.

Хлебниково –