Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

— Скажи, тот дом, — я указал пальцем на один из срубов, тот самый, с косыми чертами когтей на двери, — вы его в порядок привели?

— Нэмнога. — Воткнул лопату в землю и полностью обернулся ко мне строитель, сложив кисти на черенке. — Вай как ужас там! Всьо паломаный, мусор винесли, пэчка чинить надо, окни чинить надо, труба тоже валяйся!

— Ничего там не делайте! Куда вынесли мусор? Что в нем было? — Я запаниковал. Возможно, помимо дневника, в том доме и жила Ульяна. Главная ратуша, стоявшая тут до возведения Твердыни, и затмившая ее, не была жилой.

— Кравать, э-э, тумбочка, сломаний, э-э, стуль столь, пасуда черепки. Сзади на дварэ оставиль. — Почесал висок Миша.

Я выдохнул с облегчением. Слава богу! Наказав Микаэлю никого туда не подпускать, я стремглав направился прямо туда, на задворки.

Что ж, беспокоился я зря. Среди обломков действительно не было ничего примечательного — это и в самом деле просто испорченная мебель и утварь. Разглядывая детальнее, я обнаружил на изголовье кровати еще одну характерную отметину от лапы. Мысли замельтешили, и мне хотелось понять, что же именно здесь произошло. Осмотр дома внутри ничего не дал — сейчас он был девственно пуст, а землистый пол был подметен. Видимо, мужики готовились законопатить окна и поправить петли на двери, и тогда объявить дом жилым, но вмешался случай.

Ренгу со мной не пошла — сослалась на то, что слишком много стало тут людей, и многие воспримут ее облик неоднозначно, потому она скрывается. Я ее понимал, и на сопровождении не настаивал. Расстройства своего скрыть я не сумел — велики были надежды найти еще хоть что-нибудь, кроме дневника. Даже, проверяя самые безумные гипотезы, прошелся острием «груши», моего артефактного копья Груу'Сор, потыкав в землю, без всяческой магии, кабы чего не вышло. Искал уплотнения. Но ничего. Никакого тайника.

Пока я занимался маленьким личным расследованием, все так же безуспешно стараясь унять мысли в голове, прозвучал клич на ужин. Стемнело, и по всему лагерю, а теперь уже полноценной деревне, или даже микро-городку, загорелись костры. Катя, как ни старалась, создать больше спальных мест, чем их было на самом деле, физически не смогла, а потому под «распределение», названное Варей несправедливым, попали не все. Многим физически не было, где жить.

Вячеслав, вместе с Муромцем, Агнессой и ее парнями, а также многочисленными старожилами его фракции, занимались тем, что объясняли основной массе новый жизненный уклад. Что характерно — между теми, кто был в моей фракции и теми, кто только что в нее влился, не чувствовалось неприязни. Общая беда объединяет, хотя я и готовился к худшему — теснота и грядущие дефициты могли подточить любую лояльность.

Так что многие ели на улице. Лиза, обливаясь седьмым потом, мастерила миски, и похоже скоро ее силы иссякнут. Я подключился — негоже прохлаждаться. Каролина Терентьевна вместе с Виолеттой и Линь Синь взяли управление над большим числом помощников и помощниц. А новенькие котлы бурлили наваристым супом. Кухня плавно переехала на улицу, прямо во двор, не вместить столько еды на такую ораву голодных ртов в одном помещении.

Ели с шумом и задором, народ, переживший переезд, был замкнут в общей массе, «мои» же проявляли больше инициативы. Все хорошо, что хорошо кончается.

Как выяснилось позднее, трансмутаторша, еще две недели назад способная воссоздать всего два-три предмета в день, сделала полтысячи деревянных мисок. Сегодня я не стал обращаться к ней с просьбой — но завтра, по утру, мне потребуются ее услуги. Тем более, она сама ко мне пришла, когда я, уже ближе к ночи, обессиленно сполз по стене Твердыни и сел прямо на холодные каменные ступени крыльца.

Наш городок погружался в сон. Илья расстарался — по всему периметру организованы патрули, все вооружены и, как он сам горделиво отметил, «обучены». Сегодня ни я, ни Вячеслав не стали устраивать серьезных разговоров — оба были изрядно вымотаны, и едва выдохнув после непростого расселения, молчаливо и малодушно решили ничего не обсуждать. Это затянется.

Наслаждаясь прохладным ветром, обдувающим мое лицо, я думал об Ульяне, тут-то мелкая и появилась.

— Спишь? — Тихо опустилась рядом со мной Лиза.

Она обхватила колени руками и уставилась на копошащихся у большого костра двоих мужчин, которые подкладывали поленьев в огонь.

— А похоже? — Ответил я, разлепив тяжелые веки.

— Если б не дышал, я бы сказала, что ты умер. — Хихикнула она.

Лизе было всего семнадцать, но ее магический потенциал трансмутации и восстановления пугал и восхищал одновременно. Талантище! В отличие от меня, чья фантомная магия требовала детального понимания физико-химической структуры предмета вплоть до атомов, Лиза работала по-другому. Магия «элементарного восстановления» не нуждалась в точности и формулах, хватало образов. Задумавшись над тем, что теперь ей даже исходная материя не нужна, на границе сознания промелькнула одна мысль, но зацепиться за нее я не смог.

— Просто отдыхаю. — Спокойно ответил я.

— Признаки жизни-то подавай. — Вытянула она шею в сторону огня, словно кого-то высматривая. — Что думаешь обо всем этом?

— Честно? — Открыл я глаза и наклонил голову направо, к собеседнице.

— А как иначе?

— Я делаю свою работу.

— Каролина сегодня Кате шепнула, а я подслушала, что один ужин встал фракции в тысячу очков достижений, или около того. — Многозначительно подметила она.

— Да, колоссальные расходы. — Подтвердил я, и теперь в голове поселилась еще одна мысль, что только на еду и воду у нас ежедневные расходы будут только расти, перевалив за тысячу. Ясное дело, что те же супы, если пересчитывать порционно, то на человека в день будет уходить не больше единички. Экономика гастрономии, себестоимость размажется на количество порций. Но это все равно очень много. Нужно будет поговорить с Владимиром, Ильей и Вячеславом.

— Знаешь, я поговорить хотела. — Вытянула она губы ниточкой. — Или тебя лучше сейчас не трогать?

— У меня настолько неприветливый вид? — Безэмоционально ответил я.

— Просто понимаю, насколько ты устал. — Пожала она плечами коротко, будто дернулась.

— Да нет, я в порядке. — Это было не совсем правдой, но ничего критичного. — Рассказывай.

Пока она подбирала слова, я понял, что за мысль я упускал. Ранее, стоя между молотом и наковальней, я думал, как оповестить свой лагерь о том, что тут будет много новых людей. Можно было избежать толчеи и недопониманий, как все организовать. Забыв о возможности отправить птицу с предупреждением, я почему-то тогда подумал о рации. И вот сейчас, глядя на мелкую, вдруг отчетливо сообразил — ведь восстановление же может