Охотник - Сергей Александрович Малышонок

И вот я лежу в позе морской звезды, весь обговняканный прилипшими песчинками, пылью и прочим изобиловавшим на полу сором, а надо мной уже сияют две строчки с параметрами [Завершено] и [100/100]. Я был счастлив. Осталась самая мелочь, ведь 110 — это меньше, чем 200. Определённо меньше. А то, что 10 в нижней строчке — это километров, — пофиг. Щас не об этом. И вообще — я рыжий таракан, я в такие сложные материи не умею — у меня мозг слишком маленький, а ещё сбоит.

Как я поднимался на ноги — с каким кряхтением, дрожью в ногах и попытками организма завалиться вбок, игнорируя все усилия рук найти в чём-то точку опоры — это отдельный опус плача и самых жалкий стенаний о своей судьбе, в мечтании о том, что кто-то придёт и пожалеет. Но, когда на таймере оставшегося у меня времени значилось уже 18:47, а на часах мобильника — пять часов тринадцать минут ночи, я всё-таки приступил к приседаниям.

Первый десяток я осилил… сносно. Второй… тоже осилил. Но к середине третьего мои колени сказали «кря», и я чуть не разбил лоб о какой-нибудь предмет интерьера, в последний момент успев схватиться за край лежака.

История превозмогания отжиманий нашла себе новое написание.

Две минуты сидим-дышим, даём отдых вытянутым и гудящим ногами — два раза приседаем и осторожно, по стеночке возвращаемся в сидячее положение.

К моменту, когда я закончил и с этим, на часах было шесть утра с копейками. Осталось самое сложное… Бег.

Я окинул мрачным взглядом проход между стеллажами на выход из берлоги, где я, собственно, находился. Честно говоря, после сотни приседаний мысль о том, чтобы даже встать с лежака и куда-то идти, доставляла почти физическую боль. Это помимо боли вполне реальной в перетруженных коленях и мышцах. Моральных сил превозмогать дальше просто не было. Требовалось перевести дух хотя бы полчасика — меня и так уже откровенно вело в пространстве, а голова кружилась до полуобморочного состояния. Дико хотелось прилечь, но нельзя — сразу отрублюсь, а там чёрт его знает, сколько просплю, да и где я вообще, а также кто сюда нагрянет утром — большой вопрос, встречать ответ на который в беспамятном, во всех смыслах, состоянии — очень плохая мысль. Однако даже во время отдыха себя чем-то надо было занять, иначе я рисковал отрубиться, просто прикрыв слипающиеся глаза, а мне, повторюсь, с утра ещё однозначно предстоит встреча с владельцем данной собственности, которому тоже нужно будет что-то сказать и как-то строить диалог. Неплохая задача для того, кто даже не знает, как его зовут, и не факт, что владеет языком — иероглифы-то на надписях вокруг мне понятней ни разу не стали за всё прошедшее время. Короче, жопа окружала, и нужны были идеи.

А с теми было негусто. Из всех возможных занятий у меня оставалось лишь одно — принять всё-таки ту компенсацию, что значилась в сообщении о повреждении памяти. Это можно сделать, не вставая и не сгибая вытянутые ноги, а вот всё остальное требовало движений.

Нужный квадратик в воздухе никуда не делся, так что волевым усилием подняв руку, я попытался дотянуться до кнопки [Да]. Дотянуться не получилось — рука просто отказывалась подниматься, но, видимо, Системе руки мои были и не особо нужны, так как кнопочка вполне прожалась, едва я реально захотел её нажать.

[Получен класс: «Повелитель воспоминаний»]

[Класс «Повелитель воспоминаний» позволяет использовать останки поверженных врагов для создания искусственных духов — «Воспоминаний».]

[«Воспоминание» обладает всеми навыками и силой оригинала, но покорно воле Повелителя и не может выступить против него.]

[При получении урона Воспоминание потребляет ману Повелителя для своего восстановления. При израсходовании маны и превышении допустимого урона Воспоминание рассеивается, возвращаясь в «Духовное хранилище» Повелителя.]

[Получена классовая способность: «Создание Воспоминания»]

[Способность использует тело поверженного врага для создания искусственного духа — Воспоминания — из его души либо остатков магической энергии.]

[При применении на цель с высокими характеристиками способность может потерпеть неудачу. Шанс провала пропорционален соотношению характеристик Повелителя и цели.]

[Время, прошедшее с момента смерти цели, влияет на процент вероятности успеха способности.]

[Получена классовая способность: «Духовное хранилище»]

[Способность позволяет помещать Воспоминания во внутренний духовный мир Повелителя, где они пребывают в состоянии стазиса.]

[Все помещённые в хранилище Воспоминания могут быть повторно призваны Повелителем в любом месте и в любое время, а также вновь помещены в хранилище без потери опыта и характеристик.]

[Внимание!]

[Нельзя сотворить и контролировать Воспоминание, не обладая магической силой!]

[Количество доступных вам ячеек для сотворения Воспоминаний: 0/0]

[Необходимое количество маны для открытия одной ячейки — 30 единиц.]

— Эм, — озвучил я, третий раз перечитав содержимое всех всплывших окошек.

Что ещё сказать, я просто не знал. В смысле, можно было поматериться, но, во-первых, это ничего бы не дало, а во-вторых, я не был готов тратить силы и дыхание на то, чтобы извергать ругань в глухую к ней пустоту. В чувствах же я пребывал… весьма своеобразных, назовём это так. Нет, тот факт, что у меня оказалась абилка, подозрительно похожая на талант главного героя из уже как пять часов кряду дёргающей меня за нервы флэшбеками истории «Поднятие уровня в одиночку» — это круто. Без шуток. Будь я немного более… в своей тарелке и вот без этого всего, с миллионами вопросов, полным отсутствием ответов и маячащей на горизонте угрозой очень скоро и болезненно сдохнуть, я бы даже порадовался. И даже то, что я не могу её использовать, пусть и смотрится неприятно, но я покамест и так не ощущал в себе потребности бежать (это особенно!) и кого-то мочить, чтобы поднять своими рабами. Но вот тот факт, что «класс», который по названию должен быть связан с мозгоправством и выдан мне в качестве компенсации за частичное «форматирование» собственных мозгов, на деле к работе с мозгами никак не относится… Вот это вызывало странный диссонанс в черепной коробке, с такой… немного холодноватой пустотой. Не знаю, что это было: запоздалое осознание до донышка того, что я таки «попал»,