Любовь под запретом - Юлианна

Стук в дверь она слышит, но молчит, надеясь, что он поймет, что она не хочет с ним говорить и уйдет.

— Лея? — голос Эмина глухо звучит сквозь дверь. — Прости меня за грубость. Долгий перелет был. Я очень устал.

Она подошла к двери и прижалась к ней ухом.

— Я виноват. Прости. Только прошу, давай мы не будем возвращаться к отношениям двухлетней давности?

Она выдохнула и, стерев с лица остатки слез, открыла дверь.

— При условии, что ты не станешь вести себя как грубиян. Что за ужин?

— Дресс-код, — он слабо улыбнулся, и она кивнула.

Так он говорил, когда имел в виду, что это будет ужин с женами и без нее никак. Назвав это однажды дресс-кодом, он теперь всегда говорил это, когда ему нужно было ее присутствие.

— Ты же знаешь, просто так я бы не стал тебя беспокоить.

— Знаю.

— Завтра в семь. Я за тобой заеду.

— Ты куда-то уедешь до этого времени? — спросила она.

— В офис. Нужно подготовить документ для сделки.

— Хорошо. Какой стиль?

— Какой захочешь.

— Спокойной ночи, Эмин, — сказала она, закрывая дверь.

— Спокойной ночи, Лея.

Приняв душ, она забралась в постель и открыла мессенджер, читая сообщения от сестер.

У сына Джамили, скоро день рождения и в честь этого, они планируют устроить пиршество, к тому же они хотят приурочить это к рождению племянницы Амины — дочери Адиля и Наили, которая родилась два месяца назад.

Смотря на фото племянника и племянницы Лея, поняла, что пропустила самые интересные моменты в жизни. Она так давно не видела сестер, что уже забыла, как они выглядят. Нет, они, конечно же, присылали ей каждый день фото, но это не то же самое, что приехать и обнять их.

Завтра она уговорит Эмина слетать на празднование своих племянников. И если у него не получится, она полетит одна.

Утром ее разбудило солнце, неожиданно ворвавшееся в окно после проливного дождя. Судя по прогнозам синоптиков, дожди должны были лить трое суток. Взяв телефон, она увидела сообщения от Жаклин и Франсуа и решила ответить после того, как Эмина не будет.

Ей не хотелось лишний раз злить его.

Когда она вышла, услышала обрывок разговора Эмина и Али.

— Надеюсь, это было в последний раз Али?

— Так точно босс. Больше не повторится.

— Сбрось мне все, что найдешь на него.

— Слушаюсь.

— Доброе утро, — она вышла из-за угла, улыбаясь Али и Эмину. — Как спалось?

— Прекрасно, — кивнул Эмин, кивая Али на выход.

— Али, а кофе? — удивилась Лея, но встретившись с глазами Эмина нахмурилась. — Стоило тебе появиться, и он тут же встал по струнке смирно. Что ты за человек?

— Лея, он твой охранник.

— А еще друг, который очень любит мой кофе. Возможно, тебе тяжело в это поверить, но он мой единственный друг из прошлого, несмотря на Жаклин и Франсуа. Если ты понимаешь, о чем я?

— Конечно. Но мне хотелось бы, чтобы он выполнял свои прямые обязанности, — Эмин хмурился, смотря в свою чашку с кофе.

— Злишься, что он не сказал про него, да? — усмехнулась Лея.

— Именно. Он мне не нравится.

— Хочешь сказать, тебе кто-то другой понравится? — улыбнулась Лея.

— Конечно, нет. Но он неравнодушен к тебе, и значит, более уязвим, — бросил Эмин, отвернувшись к раковине и ставя чашку на стол. — Если ты понимаешь, о чем я?

Оставив ее в растерянности, он уехал, решив, что поступил правильно, сказав об этом Лее. Судя по лицу, она и не подозревала о чувствах Франсуа.

3. Кошмары

Ужин был довольно скучным, как и все предыдущие. Лея едва не зевала, когда они перешли к десертам.

— Только не зевай, — шепнул ей Эмин на ухо. — Мы потеряем большой контракт.

— Очень смешно, — улыбнулась Лея, смотря в его глаза.

Ему очень шла борода, которую он отрастил за три года. Серьезный взгляд заставлял ее улыбаться.

Иногда он тревожил ее таким обаянием, но потом, вспомнив о том, что это всего лишь показательное выступление для его партнеров, она выдыхала. Сегодня с ними были дамы постарше, и она знала, что дружбу заводить не стоит. Эмин был как всегда великолепен, вызывая у мужчин уважение, а у женщин трепетную улыбку.

Лея же старалась не привлекать к себе внимание, зная, что совсем скоро они вернутся в квартиру, и она снова станет собой.

— Твоя жена всегда молчит, — сказал Марсель Бенуа, с которым они познакомились несколько лет назад.

Эмин усмехнулся, подмигнув ей, и поцеловал в ладошку.

— Так на чем мы остановились? — перевел разговор Эмин, и Лея благодарно сжила его руку.

— Думаю, что мы можем перенести наш разговор на другое время. Кажется, Лея сейчас и вправду заснет, — сказал Марсель с улыбкой, замечая, как она подавила зевок.

— Простите, — Лея смущенно опустила голову.

— Ты прав. Я совсем не подумал о том, что Лея может устать после занятий.

— Занятий? — удивился Марсель.

— Она еще учится. Магистратура в Сорбонне.

— Умница, — Марсель тут же замолчал, натыкаясь на взгляд Эмина. — Прости, я имел в виду…

— Идем Лея, — он помог ей встать и отодвинул стул. — Если вы не против, поговорим завтра?

— Конечно.

— Приятного вечера, — махнула Лея, чувствуя, как рука Эмина жестко обхватила ее талию.

— Я что-то не так сделала?

— Нет. Все в порядке.

— Тогда почему мне кажется, будто ты тащишь меня? — усмехнулась она, чувствуя, как хватка ослабла.

— Извини. Не могу привыкнуть к тому, что здешние мужчины спокойно могут обратиться к чужим женам, чтобы завязать разговор.

— Эмин, если бы я тебя не знала, решила, что ты ревнуешь.

— Ты можешь думать, как тебе хочется. Я просто не привык к такому, — отчеканил он, давая знак Али.

— И все же извини за это. Я действительно устала.

— Сейчас отдохнешь, — он помог ей забраться в машину и сел рядом.

— Эмин? — позвала его Лея. — Я хотела поговорить с тобой утром, но ты так быстро уехал, и я не успела.

— О чем?

— Амине исполняется два месяца, а через несколько дней и Адаму три, мы можем слетать к ним на выходные?

— Хочешь увидеться с отцом? — усмехнулся он, и она тут же отвернулась, злясь на него за то, что напомнил.

— Я хочу видеть сестер и племянников. Я соскучилась.

— И Джамиля?

— Эмин!? — разозлилась Лея, замечая, как он смеется. — Ты специально выводишь меня, да?

— Прости, просто, когда ты злишься, твои глаза так сверкают, что я просто не могу остановиться. Любуюсь.

— Не смешно.

— Я серьезен, — он тут же прекратил смеяться и она, сложив руки на груди, отвернулась.

— Ничего не