Скандал, развод и Новый год - Ольга Гольдфайн

— Да, Макс, уходит. Точнее, мы разводимся.

Марина зло и обиженно, со слезами в голосе выкрикивает:

— И зачем ты мне врала?

Слышу за этими словами страх и боль, что овладели моей девочкой. Она не может справиться с обрушившимся на неё горем и кусает первым того, кто ближе. И кто её любит, поэтому не ответит агрессией.

— Мариш, я не могла сказать правду. Не хотела вам делать больно.

У меня нет сил, чтобы подойти к дочери и обнять. Да и не уверена, что она сейчас примет от меня ласку и поддержку. Пока я для неё враг. Гонец, принёсший дурные вести. Из-за меня ей сейчас так плохо.

За сестру вступается Макс:

— Мама, а, по-твоему, чувствовать себя обманутым не больно?

Что ж, сын ударил в слабое место.

Мне ли после сегодняшнего вечера не знать, как чувствует себя обманутый человек?

— У него другая, да? Он уходит к ней? — догадалась Марина.

Я не успеваю ничего ей ответить, потому что из прихожей доносится звук открываемого ключом замка.

Кажется, Столетов пришёл за вещами.

Меня захлёстывает паника. Сердце колотится где-то в горле, страх сжимает солнечное сплетение, кровь в жилах разгоняется до космической скорости. Спина покрывается липким потом.

Я не знаю, что сейчас будет. Как отреагируют дети на его появление, что скажет он, что нужно говорить мне, как себя вести…

Я не готовилась к этим событиям.

У меня нет опыта гармонизации вот таких вот нештатных семейных ситуаций.

Как мне защитить детей от этой грязи, культурно выгнать мужа и достойно пройти через развод?

Подскажите хоть кто-нибудь…

Глава 3

Мы с детьми застыли в своих позах, слушая шуршание одежды в коридоре. Вадим разделся и вошёл в комнату.

Без пиджака, белая рубашка расстёгнута почти наполовину, рукава закатаны, крепкие, красивые мужские запястья обнажены. Волосы на голове растрёпаны, взгляд мутный — заметно, что муж прилично выпил.

— Что за сборы? Что за суета? Лер, ты куда-то уезжаешь? — как ни в чём не бывало интересуется супруг.

— Нет, Вадим Константинович, это вы уезжаете. Вам здесь больше не рады, — встаю между ним и детьми, скрестив на груди руки.

Похоже, муж никуда не собирается уходить. И как Анжелика принимает такое положение вещей? Мне не понять…

— Уверена? — муж на глазах трезвеет. Я замечаю, что его склеры покраснели то ли от алкоголя, то ли от усталости, то ли от злости.

И эта весёлость наигранная. На самом деле Столетов злится, да ещё как! На шее бьётся жилка, желваки перекатываются, грудь ходит ходуном. Он продолжает выставлять меня перед детьми дурой:

— Максим, Марина, что с мамой? Она не заболела, случайно? — с натянутой улыбкой обращается к детям.

Сын встаёт из-за стола и тянет за собой сестру:

— Пошли чаю попьём, пусть они поговорят.

Интуиция подсказывает ему, что принять сейчас нейтральную сторону — самое верное решение. Марина, склонив голову, уходит за братом. В сложных ситуациях она всегда полагается на него. Макс мудрее, она импульсивнее.

Мы остаёмся в комнате одни, услышав, как дети плотно закрывают дверь в кухню.

Бывало, что мы и раньше с Вадимом ссорились. Ну какая семейная жизнь без выяснения отношений? Наверное, ненастоящая. Вот только мы никогда не втягивали детей в свои разборки. А сейчас муж попытался включить их в конфликт, и мне это не нравится.

— Что ты сказала детям? — сбросив маску весельчака, Столетов прошивает меня стальным взглядом.

Мне не страшно. Я его не боюсь. Мы слишком долго вместе, чтобы я чего-то опасалась.

Знаю Вадима как облупленного. Это на работе он может строить из себя грозного начальника, а дома все серьёзные решения принимаю я.

Мы познакомились на первом курсе института и сразу поженились. «По залёту», как принято говорить.

Была ли любовь? Да кто же знает… На двух желторотиков свалилась куча проблем, и мы стойко сражались с трудностями, стоя плечом к плечу. Вадиму пришлось подрабатывать и ночным охранником на автостоянке, и грузчиком, и бухгалтером для ИПшек на удалёнке, чтобы как-то выжить с женой-студенткой и двумя детьми.

Помогали родители. От универа нам дали комнату в семейной общаге. После рождения близнецов я взяла на год академку, а потом с детьми сидела мама Вадима.

У меня замечательная свекровь. Два года назад она вернулась в Краснодарский край, в станицу, где родилась, и я по ней очень скучаю. Представляю, каким ударом для неё станет развод…

— Я сказала детям правду, — глядя прямо в глаза, произношу с вызовом.

— Лера, какую ПРАВДУ? Разве она тебе известна? — обманчиво тихо спрашивает муж. — Ты же ничего не знаешь…

— Так расскажи, сделай милость? Тебя заставили залезть на эту малолетку? Уложили к ней в постель? Баринов дал ответственное задание сделать ему внука? Давай, поведай мне свою полную страданий и боли историю.

Меня колотит самым натуральным образом. Сильнее прижимаю к груди переплетённые руки, чтобы муж не заметил эту дрожь. Адреналин шарашит так, что боюсь взорваться от ярости. Голова кружится от давления, кровь пульсирует в сосудах, тело горит огнём.

Эта скотина ещё смеет оправдываться?

— Сядь! — командует муж и указывает мне на кресло.

Я следую приказу, чувствуя, что ноги не держат. Они ослабли оттого, что вся кровь прилила к голове и груди. Именно там клокочет моя злость и требует выхода в качестве физических действий: ударить обидчика, сбежать самой или прогнать его со своей территории.

Вадим говорит чётко, выделяя каждое слово, чтобы до меня, наконец, дошло.

— Я. Отсюда. Никуда. Не уйду! Это мой дом, мои дети, моя семья. Если тебе что-то не нравится, можешь сама убираться. Но я не дам тебе разрушить мою жизнь! — зло чеканит, склонившись надо мной.

Перед глазами всё плывёт. Мир окрасился в красные тона. Или это моя ярость заливает картинку кровью, потому что я хочу только одного — броситься на мужа и расцарапать ему лицо.

Как он может нести такой бред? Что у него вообще с головой? В каком мире он живёт? В каком-то зазеркалье, где чёрное — это белое, а белое, наоборот, называют чёрным?

Я поймала его на измене. Видела, как он обнимает и целует беременную любовницу. Её отец в курсе их отношений, хотя и не рад этому. А теперь муж говорит, что мы будем жить, как прежде?

Он что, сумасшедший?

— Ты с ума сошёл или пьян? — спрашиваю на всякий случай. Может, на него просто алкоголь так подействовал, и он не отдаёт себе отчёта в том, что говорит.

— Лера, я не