Я с тебя худею - Татьяна Донченко

Я бросаю взгляд на экран, на котором появляется еще несколько комментариев:

«Кто-нибудь скажите, он живым оттуда вышел? Или нашего Аксенова сожрали?»

«Ну, хоть кто-то озвучил мои мысли вслух!»

Вместо того, чтобы посыпать голову пеплом от стыда, я заливаюсь смехом вслед за подругой.

— Да! Теперь я ни за что не пропущу выпускной! — воет сквозь смех подруга, вытирая слезы. — Хочу видеть, как ты теперь будешь смотреть в глаза Максимычу!

Глава 2. Мультик

Мама жарит картошку на сале. И поскольку она никогда не пользуется вытяжкой, ароматы просачиваются в мою комнату. Даже открытая форточка и работающий вентилятор не помогает. Едкий запах пропитывается даже в волосы. Завтра придется мыть голову.

— Я огурчиков замалосолила, — мама заглядывает в комнату без стука.

— Спасибо, я не голодна, — не оборачиваясь отвечаю я и делаю глоток воды. Желудок громко протестует и разоблачает мою ложь.

— Работаешь? Уже девять!

Хорошо, что я больше не редактирую эротический роман из-за которого приходилось постоянно дергаться и выключать экран ноута. На этот раз у меня просто переписка с неким «Мастером Вселенной».

Не слушая голос мамы и ее нотации о вреде работы за компьютером в позднее время, я быстро набираю сообщение:

Клюковка22: Мы из одного города. Предлагаю завтра встретиться и обсудить детали.

Мастер Вселенной появляется в сети и пишет ответ.

Мастер вселенной: Круть! Не ожидал, что вы возьметесь за комиксы, если честно!

Клюковка22:Пока не совсем понимаю какого рода помощь вам требуется от редактора. При встрече выясним.

Мастер Вселенной: У меня перерыв с часу до двух, вы можете подойти в «Цитрус»?

Клюковка22: Да, конечно, без проблем!

Мастер Вселенной: Круть!

Я набираю в поисковике «Цитрус» и сразу же нахожу адрес. Небольшое кафе прямо в здании огромного фитнес-центра «Олимпия». Лучшего и самого дорогого в городе, к слову.

Желудок громко урчит, я прикрываю его рукой и приглаживаю. Как будто это поможет не слишком быстро переваривать кусочек куриной грудки размером с яйцо. Обещанный стакан кефира на ночь — такое себе утешение, когда хочешь есть. Дурацкая гранола! Всю статистику мне испортила!

Теперь, прежде чем что-то съесть я буду сначала узнавать сколько в этом калорий.

В комнату заскакивает Ульяна, моя младшая сестра. В руке держит соленый огурец и громко хрустит у меня над ухом, склоняясь к экрану. Она давно смекнула, что я прячу там что-то интересное и теперь пытается выяснить что именно.

— Я тебя вижу, — ворчу я, не оборачиваясь. — Твое чавканье еще с кухни слышно!

— О! Ты пойдешь в спортзал? — хихикает сестра, поднимает ногу и, схватив себя за лодыжку, стоит в боковом равновесии. — Вот так умеешь?

— Уля, у меня встреча в кафе спортзала, — зачем и главное кому я это объясняю? Восьмилетней девочке? — И хвастаться нехорошо!

— Значит, не умеешь, — деловито изрекает сестра, отпускает ногу и падает на свою кровать, которая стоит напротив моей. — Я сегодня сплю тут.

— А почему не с мамой?

— Она у Сергеевны допоздна. Сегодня понедельник, забыла?

У мамы с соседкой из дома напротив странная традиция собираться по понедельникам. Своеобразный бунт против наступивших будней. Не раз приходилось забирать маму от соседки среди ночи и заваривать «Ролтон» утром во вторник (ибо ничто так не приводит ее в чувство, как пачка острой куриной лапши).

— Блин, я хотела почитать! — недовольно хмурясь, я выключаю ноут и захватываю со стола Оруэлла. — Пойду в зал.

При Ульяне нельзя пользоваться прикроватной лампой. Сон младшего ребенка для мамы дороже всего на свете. А если учитывать, что этот ребенок — эпилептик, то лучше даже не пытаться оспаривать сей непреложный закон.

Оруэлл никак не идет. Я читаю и перечитываю одну и ту же строчку по несколько раз. Желудок грозиться разбудить сестру из соседней комнаты громким то ли бульканьем, то ли урчанием. Скандалист!

Я теряю всякую надежду на способность воспринимать роман так, как он того заслуживает, и отправляюсь в постель. Надеясь поскорей уснуть, я закрываю глаза и вспоминаю картинку с собственным отражением в зеркале. Нет, с этим тестом вместо талии нужно что-то делать.

Тесто.

Я представляю себе пышные, горячие булочки, пончики, посыпанные сахаром и огромный сочный стейк, как в «Томе и Джерри».

Персонажи из мультфильма уносят мои мысли на десять лет назад, в седьмой класс. Тогда я носила футболку с изображением кота и мышки. Единственная вещь в гардеробе, которая удачно маскировала мою грудь. В двенадцать лет она почти сформировалась и была довольно большой в сравнении со сверстницами. А поскольку я очень сильно комплексовала по этому поводу, то носила футболку с «Томом и Джерри», не снимая.

Однажды Милана Польска — задавалка нашего класса и будущая первая красотка школы, заметила во всеуслышание, что я ношу эту футболку и больше никакой другой одежды у меня нет. А ее парень Леша Соколов подхватил и обозвал меня «мультиком».

«Мультик, мультик!» — звучало почти за каждым школьным углом, а Соколов и его подружка смеялись громче всех. Эта кличка прилипла ко мне до самого выпускного.

«Мультик, мультик, мультик!» — от хохота одноклассников, звучавших в голове, я просыпаюсь. Никакого Соколова и Польска. Никаких футболок с рисунками и смеха. В комнате тишина, только чуть потрескивают сверчки за окном.

Вся в липком поту, я встаю с постели и бреду к холодильнику за кефиром. Мамина картошка осталась забытой на плите в сковородке. Я вытаскиваю контейнер, чтобы переложить картошку в него и спрятать в холодильник. Открываю крышку сковороды, вдыхаю и…

Хьюстон, у нас проблемы!

Я меньше, чем за минуту слопала всю жареную картошку из сковородки. Холодную. Вместе с салом. Руками. В четыре утра.

Не буду вбивать этот прием пищи в приложение! Хотя, какой там «прием пищи»?! Скорее похоже на «варварский набег утки».

***

В «Цитрусе» чувствую себя не комфортно. Должно быть, этот Мастер Вселенной работает где-то неподалеку. И все равно опаздывает вот уже на двадцать минут. Что мы успеем обсудить за оставшиеся время?

Я нервно тереблю часы на руке и утыкаюсь в ноутбук в поиске нового автора. Очевидно, тот, что с комиксами передумал. А жаль. Было бы смело и неожиданно взяться за редкий жанр. Я бы хотела показать результат своей работы Аксенову.

Дверь кафе распахивается со звоном колокольчика и в прохладный зал входят два качка. Один повыше и покрупнее, трясет шейкером так, что по всему кафе раздается неприятный грохочущий звук. Второй чуть ниже ростом, не такой перекачанный, скорее жилистый. Они оба что-то громко обсуждают