Диктатор - CMD

— Ты еще можешь шипеть? — все еще во власти всепоглощающей сладкой ненависти с злобным удивлением спросил я. — Э-э-э, нет! Так не пойдет! — я поудобнее перехватил левой рукой свой ритуальный клинок, как рычагом лезвием раздвинул челюсти Бейтса, чуть наклонил и с силой двинул его вниз, калеча язык и горло. — Никто тебя за твой поганый язык не тянул! — объяснил я захлебывающемуся кровью врагу. — Ты сам все выбрал!

Встав на ноги, я еще раз полюбовался на бьющегося в агонии врага и произнес:

— Ладно. Я сегодня добрый, ибо встретил Ее. Так что я пощажу тебя. Не буду больше мучить, — и, увидев облегчение в глазах Бейтса, растянул губы в максимально мерзкой ухмылке. Тот, кто не верит классическому голливудскому штампу, когда Главный Враг над телом Главного Героя рассказывает все-все-все, тот никогда не ненавидел по-настоящему. Это такое наслаждение, раздавить не только физически, но и морально. Ощутить, как сила и надежда твоего врага уступают место отчаянью и безнадежности, наркотически привлекательно! И вот сейчас, во власти этого чувства я закончил фразу:

— …и убью быстро! Я слишком много в детстве читал сказок, чтобы оставить такого как ты врага в живых! Ха-ха-ха! Умри, тварь!

Откуда-то я знал, что именно сейчас мне нужно сделать. Мое желание напряжением передалось по связывающей нас в единое целое кровяной нити. И, выполнив мой приказ, чужое, но подчиненное мне сердце взорвалось из раны фонтаном жизни и крови, который окатил меня с ног до головы, забрав с собой ненависть и оставив спокойствие здоровой силы.

Умиротворенный, я развеял непроизвольно трепещущую в поисках следующей добычи многохвостую плеть крови и опустил волшебную палочку. Наклонился и вытащил из ошметков тела свой клинок. Вытер и убрал его в ножны.

Тем временем дуэльный щит рассеялся, и я обратил внимание на то, что в зале царило потрясенное молчание. Внезапно тишину разорвали шаги за моей спиной. Я обернулся и уперся взглядом в четыре направленные на меня волшебные палочки, которые держали в руках люди в красном. Авроры.

— Винсент Логан Крэбб, лорд Крэбб, — заговорил тот, что стоял прямо передо мной. — Вы арестованы за применение темномагического ритуала жертвоприношения. Сдайте палочку и не оказывайте сопротивления, иначе мы вынуждены будем бить на поражение!

Интерлюдия 16

В последние дни Трейси Дэвис была всем окружающим ее миром очень недовольна. Нет, Трейси Дэвис была просто в диком бешенстве! Уже больше недели, вместо радостных приготовлений к серьезному министерскому приему, официальному настолько, что на нем и о помолвке объявить незазорно, она вынуждена сидеть в своей комнате под домашним арестом и даже не мечтать о бале! А ведь она все так хорошо продумала! Это была совершенная интрига! Любой аристократ-слизеринец только языком бы цокнул в зависти! И основная цель полностью достигнута — деньги получены немалые, и авторитет повышен, как личный, так и семейный, и затраты сил невелики…

"А вместо похвалы родители заперли меня в моей комнате на все каникулы! Братик оскорбился, видите ли! Даже отец, который всегда был на моей стороне, в этот раз согласился с этим мордредовым Роджером! И в результате этого все мои планы пошли прахом! И платье, и драгоценности, и на всякий случай очень дорогое приворотное с усиленным эффектом возбуждения, все было подготовлено и ждало только встречи с Крэббом! Винсент должен был упасть к моим ногам у всех на виду! А тут… Хоть сбегай из дома! Но, судя по тому, что совершенно неожиданно для себя я весь день сегодня спокойно проспала, родители от моих излишне импульсивных действий на всякий случай подстраховались, — думала Трейси Дэвис. — И вот мой Винсент отправился на этот важный бал без меня. И бежать уже поздно. А ведь после Святочного и Гринграсс, и Булстроуд намекали мне, что с удовольствием составят компанию Крэббу. Может, дразнили? А если нет? Да ладно слизеринки, да даже эта рыжая лахудра из свинарника, с убого набитым тряпьем лифом, которой на соответствующее зелье денег не хватило, и та вилась около моего Винсента! А что если там, на балу…" — продолжала ворочаться с бока на бок Трейси. Выспавшись за день, она не хотела лишний раз пользоваться зельем сна без сновидений.

От тяжелых мыслей ее отвлек шум в холле. Судя по голосам, родители наконец-то вернулись с бала. Трейси уже было поднялась, чтобы спуститься со второго этажа на первый, поприветствовать родителей и расспросить про своего парня (естественно, в буквальном смысле ее комнату никто не запирал, достаточно слова главы), но тут же плюхнулась обратно в кресло.

"Нет уж! Раз меня не пустили, раз меня, как в Азкабан, заперли, пусть вот сами ко мне и идут!"

И они пришли. То есть не пришли, а вызвали.

— Хозяйка Трейси!

— Зиппи! — вздрогнула девушка от совершенно неожиданного оклика. — Ты напугал меня.

— Зиппи накажет себя. Позже. Но Зиппи хочет передать, что молодую хозяйку Трейси зовет хозяин Дэвис.

— Отец или брат зовет меня? Кто именно?

— Главный хозяин, сэр, хозяйка Трейси.

— И куда мне идти?

— Хозяин зовет молодую хозяйку в кабинет.

— Хорошо, передай ему, что я сейчас приду.

В семье Дэвисов не было принято перемещаться по дому с помощью аппарации. Своей ли, домовика ли, не важно. Когда маленькая Трейси спросила почему, мама легко и понятно объяснила своей малышке: "Хочешь стать такой же жирной коровой, как тетя Эллис? Таких мальчики не любят!" Тетя Эллис, с терриконами жировых отложений, с которыми не могли справиться даже сваренные мастером-зельеваром зелья, с тех пор была для Дэвис боггартом. Становиться похожей не на стройную маму, а на самку гиппопотама или жирдяйку-Булстроуд стройной девочке совсем не хотелось.

Удивительно, но в кабинете главы рода Дэвис самого отца не оказалось, хотя идти туда было меньше минуты. Зато была мать, леди Джулия Александра Дэвис, которая в данный момент что-то капала из небольшого пузырька в бокал с соком. А еще на журнальном столике стоял омут памяти с уже плавающей там нитью какого-то воспоминания.

— Пей, — протянула мать бокал своей дочери.

— Что это? — спросила Трейси, беря бокал.

— Успокоительное.

— Зачем? Я и так достаточно спокойна. Целый день проспала, — с язвительностью ответила младшая Дэвис.

— Пей, глупая, мне виднее.