Жрец Хаоса. Книга ХIII - М. Борзых

Пока Камелия пыталась разобраться, что не так с её конструктом, ко мне из собственного Ничто обратился Войд:

«У тебя там железка с вороньей головой беснуется. На всякий случай решил сообщить, вдруг это что-то да имеет значение?»

— Камелия, а если у меня имеется артефакт, напрямую связанный со старшим сыном Франца Леопольда, якобы избранного духом рода на должность императора и главы рода Орциусов? Это может как-то помочь усилить связь?

Каюмова зашипела не хуже дикой кошки.

— Да что ж ты молчал, что у тебя есть такие козыри? Артефакт бы гораздо лучше маятника сработал. Чисто теоретически, при должном обращении он сам бы нас привёл к Францу-Фердинанду. Сейчас окропим его кровью и последуем в направлении, которое он укажет.

Но стоило мне вынуть наследный клинок из пространственного кармана, как тот буквально дёрнулся у меня в руке, требуя, чтобы ему дали свободу. Поскольку я крепко держался за гарду, меня едва не выдернуло из седла. От толчка я невольно дёрнулся вперёд, прижал собой Каюмову к шее Гора, накрывая её тело своим, и замер с клинком в вытянутой руке, словно кавалерист в атаке. Длины «воронёнка» хватило для того, чтобы Гор видел направление, куда указывал кончик лезвия.

Химере пришлось поднажать, ведь клинок едва ли не ходуном ходил у меня в ладони. Что-то мне подсказывало, что принцу, кажется, приходил каюк. Если мы не поторопимся, то свой родовой артефакт получить я не успею.

Несколько минут мы молча неслись сквозь ветер. После клинок резко рванул вниз, заставляя Гора пойти на экстремальное снижение среди разноцветного осеннего леса. Разглядеть что-либо сквозь ветви было невозможно. Но клинок упрямо указывал, что нам следует двигаться вниз. Вскоре показалось двухэтажное заброшенное строение, с припаркованной чуть в стороне каретой. Карета была запряжена четвёркой лошадей, лениво махавших хвостами. Внутри оказалось пусто, лишь ветер игриво трепал открытую дверцу. Рядом смирно стояла пятёрка добротных лошадок, привязанных к коновязи. Не было ни кучера, ни кого-либо, кто бы остался бы присмотреть за лошадьми.

От животных несло потом, как после долгой скачки, а от кареты — страхом. Эту эмоцию я прекрасно научился распознавать, да и остаточная дымка не успела развеяться.

Судя по движениям клинка, нам нужно было явно не в заброшенное здание, а куда-то в сторону, где виднелся небольшой выход белой породы, не то гипса, не известняка.

Клинок Орциусов в моей руке начал нагреваться, да с такой скоростью, что вскоре его невозможно было держать в руке. Он раскалился добела. Пришлось даже совершить частичный оборот, чтобы лапой горга удержать эту раскалённую железяку. В моменте мне даже захотелось отбросить его, но что-то мне подсказывало, что сделай я подобную глупость, и клинок унесётся в неизвестном направлении. А как ни крути, это был все же аргумент, который я обещал Воронову в дипломатических переговорах. Потому я сцепил зубы и удерживал клинок, при этом осматривая территорию вокруг в поисках хоть чего-то напоминающего спуск под землю.

Я почувствовал резкую боль, будто мне в темечко вбили гвоздь, а вслед за этим в разгорячённый мозг пришло видение.

Передо мной предстал огромный ворон с маслянисто-чёрными крыльями, взирающий на меня злобными глазами-бусинами. Последовал ещё один удар клювом по темечку, но на сей раз он молнией прошил весь мой организм от макушки до копчика.

— Отпусти клинок или сам спасай! Не стой столбом! — каркнула противная птица так, что уши заложило.

Я словно сквозь мутную пелену увидел, как Франца-Фердинанда двое неизвестных держали за руки. Сам эрцгерцог был избит и поставлен на колени, но отчаянно вырывался, пока палач уже замахнулся мечом, чтобы снести ему голову.

Глава 11

— А вот за наводку спасибо, — хмыкнул я и открыл портал прямиком за спину тому, кто уже замахивался для казни Франца-Фердинанда.

Клинок в моей руке, раскалённый добела, с лёгкостью отделил голову убийцы от тела, словно прошёл сквозь сливочное масло. Запах жареной плоти ударил в ноздри. Ещё пара убийц, державшая эрцгерцога за руки, отпустила того и попыталась ударить по мне парочкой убойных конструктов. Но не тут-то было. Светясь аурами магов на уровне магистерских, я не пожалел для них благословения Рассвета. Их тут же скрутило от боли.

Франц-Фердинанд, пошатываясь, пытался встать, опираясь на одно колено и упираясь руками в камень. Кажется, мы находились внутри гипсовых пещер или бывших гипсовых выработок. Он что-то произнёс мне на венгерском, после на австрийском, но я качнул головой и сказал:

— Говорите по-русски.

Кривая ухмылка коснулась разбитых губ эрцгерцога:

— Ирония судьбы. Мои враги стали моими спасителями? Или вы пришли добить меня?

— В планах не было. Но если начнёте провоцировать, то планы могут измениться. Где принцы и принцессы? Говорили, что они отбыли с вами.

Кажется, только сейчас принц понял, что родных нет рядом, и попытался сконцентрироваться.

— В штольнях есть подземное озеро. Они отправились туда. И, кажется, кто-то их преследовал.

Я выпустил из собственного Ничто игольников, крылогривов и даже часть Роя.

— Защитите детей, — отдал я приказ, и те ринулись в разные стороны: кто по потолку штольни, кто полетел, кто забивался в самые различные щели, обыскивая всё доступное пространство.

Франц-Фердинанд, наконец, судя по моим химерам, сообразил, кто пришёл его спасать.

— Князь Угаров, я полагаю?

— Всё верно.

— Я теряюсь в догадках, зачем вам это было нужно. Россия бы только выиграла от моей смерти. Вы же сами затребовали мою голову и голову моих братьев и сестёр.

— Эрцгерцог, не начинайте, — возмутился я. — Уж вы-то, будущий правитель империи, должны были понимать, что никогда ни одна голова, либо чья-либо кровь, не будет стоить экономических, политических и земельных выгод. Вздор и бред! Ваша родня навешала вам на уши лапши, как говорят в Священной Римской империи. А эти так и вовсе заварили такую кашу во всей Европе, что я пока даже слабо понимаю, чего они хотели добиться. В любом случае, я в этом