Лекарь из Пустоты. Книга 5 - Александр Майерс

Бархатов, впрочем, тоже меня заметил. Наши взгляды встретились на секунду — и разошлись. Никакого узнавания, никаких приветствий. Просто два незнакомца на балу.

Я прошёлся по залу, впитывая атмосферу. Обрывки разговоров, смех, звон бокалов. Кто-то обсуждал политику, кто-то — светские сплетни, кто-то — новые веяния моды. Обычные темы для обычного приёма.

Но иногда проскальзывало и кое-что интересное.

— Говорят, Серебров в Петербурге. Тот самый, который…

— Эликсир для армии? Слышал, испытания прошли неоднозначно…

Я не подавал виду, что слышу. Просто гулял, пил шампанское, наслаждался музыкой.

Обо мне говорят. Это хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что известность открывает двери. Плохо — потому что привлекает внимание, в том числе нежелательное.

— Дамы и господа! Приглашаю всех желающих принять участие в традиционной забаве! — громкий голос перекрыл музыку.

Я повернулся. На небольшом возвышении в углу зала стоял человек в маске арлекина — яркой, разноцветной, с бубенчиками на концах.

— Загадки! — объявил он. — Три загадки от трёх мудрецов! Кто отгадает все три — получит приз из рук самого хозяина бала!

Вокруг возвышения начала собираться толпа. Я из любопытства тоже подошёл ближе.

Забавы на императорских балах были традицией. Ничего серьёзного — просто способ развлечь гостей. Но участие в них считалось хорошим тоном.

Арлекин театрально взмахнул рукой и выкрикнул:

— Первая загадка! Чем больше из неё берёшь, тем больше она становится. Что это?

Несколько человек выкрикнули ответы:

— Богатство!

— Слава!

— Долги!

Арлекин покачал головой, отчего его бубенчики зазвенели.

— Нет, нет и нет.

Я задумался. Загадка классическая, я слышал её ещё в прошлой жизни. Чем больше берёшь — тем больше становится…

— Яма, — сказал я.

Арлекин повернулся ко мне.

— Повторите, господин в волчьей маске?

— Яма. Чем больше земли из неё берёшь — тем больше она становится.

Арлекин расплылся в улыбке, подпрыгнул на месте и хлопнул в ладоши:

— Верно! Первая загадка отгадана! А вот и вторая: что принадлежит тебе, но другие пользуются этим чаще, чем ты сам?

На этот раз толпа молчала дольше. Кто-то предположил «деньги», кто-то — «время». Арлекин отвергал все ответы.

Я снова задумался. Принадлежит мне, но другие пользуются чаще…

— Имя, — ответил я.

Арлекин снова хлопнул в ладоши и со звоном тряхнул головой.

— Браво, господин Волк! Моё имя принадлежит мне, но другие произносят его чаще, чем я сам! Верно! Третья загадка, самая сложная!

Он сделал драматическую паузу и медленно произнёс:

— Что можно увидеть с закрытыми глазами?

Толпа загудела. Посыпались версии:

— Сон!

— Мечту!

— Воспоминания!

Арлекин качал головой.

Я улыбнулся под маской. Это была ловушка — загадка с очевидным, но неправильным ответом. Сон, мечта, воспоминания — всё это можно увидеть с закрытыми глазами, но не это имелось в виду.

Что можно увидеть только с закрытыми глазами?

— Темнота! Темноту можно увидеть, только закрыв глаза, — произнёс я.

Арлекин замер. Потом поклонился и медленно захлопал.

— Браво! Браво, господин Волк! Вы отгадали все три загадки! Приз ваш!

Толпа зааплодировала. Ко мне подошёл слуга с подносом, на котором лежала небольшая шкатулка.

— Приз победителю от хозяина бала! — объявил арлекин, расставив руки.

Я открыл шкатулку. Внутри лежал золотой зажим для галстука с двуглавым орлом — тонкая, изящная работа.

— Благодарю, — я кивнул арлекину и спрятал шкатулку в карман.

Победа в дворцовых загадках — мелочь. Но мелочь, которая запоминается. Теперь «господин Волк» будет темой разговоров до конца вечера.

Неплохо для начала.

Следующий час я провёл, общаясь с гостями.

Имена никто не называл — таковы правила маскарада. Но разговоры велись вполне серьёзные. О политике, о бизнесе, о слухах при дворе. Я слушал больше, чем говорил, собирая информацию.

Потом начались танцы. Я пригласил нескольких дам, и мне никто не отказывал. Танцевать я научился ещё в прошлой жизни, да и прошлый Юрий тоже умел, так что всё прошло отлично.

Около одиннадцати вечера, в самый разгар веселья, ко мне подошла девушка в красном.

Платье — яркое, облегающее, с глубоким вырезом. Маска — золотая, в форме бабочки. Волосы — чёрные, собранные в сложную причёску.

— Господин Волк. Не откажете даме в танце? — её голос был низким, бархатистым.

— Разве можно отказать такой красавице? — я с улыбкой поклонился и протянул ей руку.

Мы вышли на танцевальную площадку. Оркестр играл медленный вальс.

Она танцевала превосходно — легко, грациозно, будто плыла по воздуху. Я вёл, она следовала, и наши движения были идеально синхронны. Другие пары обращали на нас внимание.

— Вы прекрасно танцуете, госпожа Бабочка, — сделал я комплемент.

— Спасибо, господин Волк. Вы тоже неплохо танцуете для провинциала.

— Откуда вы знаете, что я провинциал? — я усмехнулся под маской.

— Догадалась. У вас… другая манера двигаться. Не столичная.

— Это плохо?

— Нет. Необычно, — Бабочка улыбнулась.

Мы продолжали кружиться под музыку. Болтали о пустяках — о музыке, о погоде, о том, какие маски самые интересные. Она была остроумна и образованна, легко поддерживала разговор на любую тему.

В ней было что-то знакомое. Но я не мог понять что. Голос? Движения? Или просто показалось?

Девушка прижалась ко мне и прошептала на ухо:

— Позвольте представиться. Графиня Ржевская.

— Очень приятно, графиня. Полагаю, вы хотите узнать и моё имя?

— А с чего вы взяли, что я его не знаю? — улыбнулась она.

Меня слегка это удивило, но я не успел сказать ничего в ответ. Вальс закончился. Мы остановились, но девушка не отпустила мою руку.

— Ещё один танец? — предложила она.

— С удовольствием.

Оркестр заиграл что-то более медленное, интимное. Мы танцевали медленнее, ближе друг к другу, чем до этого. Я чувствовал тепло её тела, цветочный запах духов.

— Вам нравится бал, господин Волк? — спросила Бабочка.

— Впечатляет. Я впервые на таком мероприятии.

— Правда? А держитесь так, будто бывали здесь сотню раз, — усмехнулась она.

— Притворяюсь.

— Хорошо притворяетесь.

Дальше мы танцевали молча. Потом она вдруг наклонилась ближе — так близко, что её губы почти касались моего уха.

— Вы меня не узнали, граф?

— Нет, — ответил я осторожно.

— Вот и хорошо, — она продолжала прижиматься ко мне. — Послушайте меня внимательно, Юрий