Рейх-Атлантида - Александр Зубенко

- Он убивал не только людей? – спросил Павел.

- Вначале и пингвинов, я уже упоминал об этом. Потом он «выкосил» весь наш домашний скот. Коровы, козы и свиньи гибли за несколько часов – выпадала шерсть, отваливались рога, сморщивались вымя, и пропадало молоко. Значит, думал я позже, такое предстоит и там, на поверхности. Вначале вся Антарктида подвергнется опустошению – я имею в виду побережье и прилегающие острова, а там и до цивилизации недалеко. Потому и вывел из строя антенны. Единственное, что я мог ещё сделать, это не допустить сюда внутрь вашего Трифона с его спасательной командой. Автоматика «охраны» сработала, включив генераторы и вызвав тем самым буран, но я смог настроить волну на рацию Трифона и послать одиночный сигнал, чтобы их успели запеленговать. Дальнейшее вы уже знаете: сейчас они в безопасности. Что же касается нас с вами, то еды здесь хватит лет на десять-пятнадцать. Иван был в бункере продуктов, и не даст соврать. Но он побывал только в одном из них. Есть ещё склады и холодильники, погреба и морозильные установки. Одних только консервов здесь оставлено с расчётом на две тысячи человек: тушёнка, сардельки, шпроты, копчёные окорока и колбасы в вакуумных упаковках длительного хранения, не подвергающиеся ни разложению, ни проникновению вируса извне. Сигареты, алкоголь, консервация и соления – всё это теперь для нас… - Георг на секунду печально улыбнулся, - точнее, теперь для вас. Мне уже немного осталось. В морозильниках на долгие годы подо льдом погребены замороженные окорока, рыба, жир, сало, масло. Кроме этого, я последние четыре года, уже, будучи сам, ухаживал в одиночестве за огородом в теплице, и вы всегда сможете сорвать пучок укропа, или собрать три-четыре килограмма свежих огурцов-помидоров для салата. Капуста, редис и картофель тоже присутствуют. Единственное чего нет, это женщин, - пошутил он, разряжая и без того гнетущую обстановку. – Но я вот прожил без них и, в общем-то, жалею только о том, что не оставил потомства. Впрочем, даже если бы и оставил – для чего? Чтобы моего сына или дочь тут же поглотил вирус, даже не дав им развиться, как следует?

Георг снова закашлялся и, спустя минуту, закончил:

- Пожалуй, на этом всё. Я рассказать вам, что хотеть, теперь ваш очередь размышлять над тем положений, что вы оказаться. Если бы не ваш любопытство – кто знать, как повернулся бы ваш судьба.

Андрей закончил переводить.

- Прозит! - Георг поднял рюмку и выпил. Все в молчании последовали его примеру.

- Пойти со мной, - бросил он взгляд на часы. – Вы есть не спать уже долго, а время… - он показал циферблат на руке: стрелки показывали 5:15 утра. – Я отвести вас в помещений, где спать мы когда-то, Пауль и Рут. До обеда вы поспать, а за обед примем общий решение. Пока вы спать, я приготовить завтрак. Герр профессор согласен?

Георг повёл своих новых друзей за собой и, открывая дверь лифта, пропустил вперёд Сына полка. Тот с важным видом прошествовал внутрь кабины и, как всем отчего-то показалось, даже зевнул.

Наступало утро.

********

Гриша посмотрел на часы. День обещал быть свежим и относительно тёплым для этой поры в Антарктиде.

Он только что отправил Трифона и остальных спасателей самолётом на ледокол, туда же отправились и вертолётчики на своих небесных машинах. Анюта вот-вот должна принести завтрак, а он тем временем успеет проявить плёнку фотоаппарата, который отдал ему Трифон, лёжа в носилках.

Интересно, что они успели там сфотографировать? Будет ли подтверждение дверей и светящейся магистрали из непонятного материала? Если они ничего не помнят, то хотя бы снимки скажут сами за себя. Будет что докладывать начальству на ледоколе.

Профессор с его группой так и не были обнаружены.

Вскоре вертолёты вернулись, но это уже была чистая формальность. Начался шестой день бесплодных поисков, и никто уже не верил, что при такой минусовой температуре можно было кого-то отыскать, к тому же после двух сильных буранов, промчавшихся друг за другом в одном и том же квадрате за последние шесть дней. Всё просто: если Трифон с командой замёрзли за каких-то неполных четыре часа, то, что можно было говорить о шести днях мороза?

Гриша включил красный фонарь, разбавил в ванночках фиксаж и проявитель, и принялся проявлять фотографии, вооружившись пинцетом.

Через десять минут он выключил фотоувеличитель и сквозь плёнку посмотрел на свет красной лампы. В принципе, он с самого начала сомневался в своей затее, чего уж таить, однако держал пальцы «крестиком» - а вдруг получится…

Увы. Плёнка была совершенно пуста, либо засвечена, либо испорчена каким-то иным образом. Ни одного кадра. Гриша просматривал вначале плёнку, затем вытаскивал пинцетом проявившиеся снимки – всё было пусто, расплывчато и неузнаваемо. Собственно говоря, как уже было сказано, он и был готов к такому результату. После всех «выкрутасов» с рациями, после амнезии – причём, повальной – всех полярников, после выпадения их на час из реального времени – что может ещё удивить? Засвеченная плёнка? «Не смешите мои наушники…» - едва не рассмеялся не слишком озадаченный радист. Сейчас его смогло бы удивить разве что присутствие инопланетян у той пресловутой магистрали с металлическими дверями. Но в пришельцев Григорий не слишком-то и верил, в отличие его друга, отважного сына тундры и в гораздо большей степени добросовестного оленевода, нежели полярника.

Его мысли прервала Анюта, зашедшая в это время в радиорубку, и держащая в руках судочки с едой, ещё тёплые и ароматно пахнувшие.

- Гриш, я покушать принесла. Это тебе Вера приготовила лично. Беспокоится, что ты все последние дни напролёт не покидаешь своего рабочего места. Сейчас-то уже что? Всех благополучно переправили на ледокол, а ты всё у приёмников колдуешь. – Анюта улыбнулась и поцеловала радиста в щёку.

- Побриться тебе, не мешало бы - зарос как неандерталец, - пошутила девушка. – Колючий, как ёжик в тумане. – Успею.

- Ну-ну… А спал когда последний раз?

- Да я и хотел вздремнуть часок. Но, ты представляешь, какая штука здесь выходит? Ни одна