Бьёрн Магнуссон - Добрый Волдеморт

— А что с ней потом сталось? — Бьёрну надоело следить за мечущимся Геллертом. — Да успокойтесь вы, наконец, герр Гриндевальд! Сейчас-то уже поздно переживать. Лучше скажите, они с этим магглом Ковальски, поженились?

— Не знаю, — Геллерт растерянно посмотрел на Магнуссона. — Наверное… я не помню…

— А вы можете показать, как они выглядели? — Бьёрн создал стакан огневиски и отлевитировал его к Гриндевальду. Тот выпил, и между ними в воздухе возникло изображение белокурой красивой женщины и толстого черноволосого мужчины, с выпуклыми глазами и круглым лицом.

Бьёрн внимательно всмотрелся в объёмные фигуры и вздрогнул от неприятного чувства.

— Знаете, герр Гриндевальд. Я видел этих двоих не так давно, но у вас они выглядят значительно моложе.

Бьёрн тоже создал изображение, только картинки были из древних манускриптов. Светловолосая женщина позировала с метлой, а мужчина что-то размешивал на рабочем столе. Но было совершенно очевидно, что это одни и те же люди, или как минимум, близкие родственники.

Гриндевальд внимательно сравнил изображения Гольдштейн и Ковальски с фресками и сделал однозначный вывод:

— Да, это они!

Немного успокоившись, бывший тёмный лорд задумчиво посмотрел на Бьёрна и тяжело вздохнул:

— Когда мы первый раз встретились, я надеялся, что ты поможешь мне умереть, едва станешь достаточно сильным. Потом я решил, что передам тебе все свои родовые знания, а в обмен на это, один из твоих потомков наследует род Гриндевальд. Правда, после таких новостей, я больше не хочу умирать так просто. Я совершил немало страшных поступков, и, как оказалось, ещё больше глупых. Вот только теперь сильней всего, я хочу отомстить французам и Альбусу.

— Я на фоне вас, директора, и тем более Фламелей, выгляжу едва вылупившимся птенцом, — скривился Бьёрн, — и неизвестно, когда смогу приблизиться, даже по размеру источника. Как я вам помогу, герр Гриндевальд? Что Фламели, что Дамблдор прихлопнут меня, как надоедливую мошку. Или вы думаете, я могу трансгрессировать в Альпы и вытащить вас из замка? Да я бы даже войти туда не смог, не то, что разрушить вашу тюрьму. Стоит мне, словно истинному гриффиндорцу, броситься вас спасать, меня сначала задержат тюремщики, а потом им на помощь и сам Дамблдор может появиться.

— Правильная месть не терпит спешки, — зло прищурился Гриндевальд. — Просто имей в виду, что мои желания изменились. Будь крайне осторожен с Фламелями. Сделай артефакты из её манускриптов. Покажи, что ты от них в восторге, а потом создай обманку. Даже если Фламели включат тебя в свои интриги, то, по крайней мере, перестанут опасаться. Главное — не показывай виду, что ты их в чём-то заподозрил. Играй обычного амбициозного волшебника, который мечтает прикоснуться к мудрости великих магов.

— Тут мне даже играть не придётся, — Бьёрн хихикнул. — Я уже пять лет пытаюсь стать сильнее.

— Тебе бы устроить нормальное жертвоприношение, — вздохнул Гриндевальд. — Вот мы с Альбусом перемололи миллионы магглов в концлагерях и стали Великими магами. Поверь, нам было на кого равняться.

— На Фламеля? — навскидку спросил Бьёрн.

— И на него в том числе, — Гриндевальд откинулся на диване. — Наш французский великий маг родился в 1330 году, а в шестнадцать лет, когда Фламель почти закончил Шармбатон, почему-то разразилась эпидемия бубонной чумы, самая страшная в истории Европы. Болезнь унесла более пятидесяти миллионов жизней! Будущий великий алхимик — скромный юноша, Николя Фламель их всех принёс в жертву. Энергии было столько, что её часть он запер в камне, который с тех пор продляет жизнь и ему, и жене. Ну и сделался Великим магом, естественно.

— Мой отец был Великим волшебником, но он никого не убивал для этого, — покачал головой Бьёрн. — Думаю подняться до таких высот можно не только с помощью тёмной магии.

— Философский камень может использоваться не исключительно лишь для продления жизни, — ухмыльнулся Гриндевальд, — но и для других целей. Например: прямая передача знаний и сил следующему поколению. Может, когда ты вернёшь своё имущество в Норвегии, то где-нибудь в родовом хранилище обнаружишь маленький красный камешек. Внешне Философский камень напоминает рубин, но на самом деле — это концентрированная энергия миллионов убитых магглов или тысяч принесённых в жертву волшебников. Ты же чувствуешь, как увеличивается сила после жертвоприношений? Я не говорю, что твой отец погубил столько же жизней, сколько и мы, Бьёрн. Вот только Великим магом по-другому не стать. Лёгкого пути нет. Сильным волшебником? Да. Очень могущественным? Шайсе! Да сколько угодно! Вот только выйти за определённые рамки не получится, сколько ни тренируйся.

Бьёрн побледнел и замолчал, а в глубине его тела, мерно пульсировал родовой амулет.

***

В Слизерин мэнор на специальную площадку аппарировали двое волшебников.

— Здорово, Абраксас, — оскалился Долохов. — Когда сынка отправишь в лагерь на обучение?

— Добрый день, Антонин, — надменно кивнул Малфой. — Люциус занимается делами, которые гораздо важнее для чистокровных волшебников, чем отработка «Круциатуса» на магглах. Не спорю, — он взмахом руки, оборвал возмущение Долохова, — будущие боевики нам пригодятся прямо сейчас. В то же время нам потребуются и те, кто будет оплачивать их подготовку. Для войны нужны только галеоны, а обычного мяса можно набрать сколько угодно.