Бастард рода Неллеров. Книга 9 - Серг Усов

Раз такое искусство имеется, не замахнуться ли мне на Вильяма, так сказать, нашего Шекспира? А что, моим новым землякам наверняка зайдёт его творчество, там всё доступно и просто, хорошие — это хорошие во всём, плохие — это плохие всегда. Никаких полутонов и сложных характеров, а вот сюжеты великолепные.

Да, когда-нибудь постараюсь познакомить паргейцев с этим великим драматургом. Когда время будет. Заработать-то на пьесах не получится, всё же доходы такие вот представления практически не генерируют. Артисты здесь вечно полуголодные, часто промышляют не только представлениями, а и воровством. Случалось у нас в Неллере, помню из памяти Степа.

— Господа, проходите, места есть. — негромко сказал Карлу трактирщик, худенький, невысокий дяденьга, больше похожий на рассыльного, чем на владельца кабака. — Вон пол стола свободные, — показал рукой. — И вон места. Чего желаете? Плотно пообедать или просто попить вина и эля?

Ответил Эрик:

— И пообедать, и попить, и решить вопрос с комнатой на пару дней. Не нам, друзья приезжают.

— Комнаты есть, — обрадовался кабатчик. — Есть комнаты. Вам какую?

— А пойдём, посмотрим. — предложил мой лейтенант.

Пока мы с Карлом заняли места за столом почти у самой стены и сделали заказ, Эрик сходил с пожилой служанкой наверх и вскоре вернулся. Нашёл то, что мне нужно. Небольшой номер с двумя топчанами и, главное с коном, выходящим точно на особняк виконта Оланского. Собственно, больше нам в трактире пока делать было нечего, но, раз уж пришли, то посидели немного и посмотрели сценки, разыгрываемые здешними служителями Мельпомены. Да, точно разыгрывается политическая сатира. Легко узнаются и король с принцем, и королевы Матильда с Люсиндой. Хельгу мою только не затронули почему-то. Видимо, нравится, не хотят высмеивать. Ох, ты ж, чёрт, уже моя? А хотя чего это я? Да, моя подруга. Ну, раз сама принцесса так считает.

— Три драхмы взял. — докладывает лейтенант Ромм, присоединяясь к трапезе. — Хотел больше, да пришлось пригрозить ему морду набить. Наглеют кабатчики. Помните того, возле Олска?

— Ага, совсем у людей совести нет. — соглашаюсь. — Одни только золото и сахар в глазах. Нет чтобы со всей душой. Козлы. И не «помните», а «помнишь». Эрик, ну сколько можно? — требую от разведчика в своей компании общаться на ты.

— Как прикажешь. — кивнул он и выразительно посмотрел на мою кружку с элем.

Едим мы из одной здоровенной сковороды, наполненной тремя жаренными видами мяса — курица, свинина и баранина — с овощами, в основном батат. А вот питьё у каждого индивидуальное, и опять моё никто не попробовал, Юльки-то, в чью обязанность это входит, с нами нет. Да, так уж получается, что невозможно всю жизнь непрерывно ходить и оглядываться. Стоило первому испугу после попытки отравления пройти, как начались послабления. Что ж, это жизнь.

Впрочем, считаю такое положение дел вполне оправданным. Слежки за мной ни Эрик с его людьми, ни мои новые разведчики в лице Фрица с Тимохой и их шайкой не обнаружили. Стопроцентной гарантии конечно они дать не могут, не Госстрах, но шансы, что кто-то вдруг в этом трактире мне что-нибудь подольёт или подсыплет, считаю нулевыми. И вообще, порой опасен не сам риск, а неадекватная реакция на него.

— Как видишь, эль хоть и дерьмо, но с половины кружки мне не поплохело. — успокаиваю соратников.

Хотел было сам лично подняться на третий этаж в снятый номер, да подумал, что ни к чему. Особняк виконта я и с крыльца трактира оценил. Бросил пару раз незаметных взглядов. Дом как дом. Покрупнее моего и каменная ограда повыше, а так-то ничего особенного. Не исключаю, что там имеются подземелья посерьёзней, чем мои подвалы, но не будет же руководитель организации наёмных убийц там жить? Это уже надо быть параноиком. Вроде, наблюдатели каких-то странностей в поведении Сергия Оланского не увидели.

Понятно, долго засиживаться в трактире не стали, дела не ждут. Моим спутникам театральное представление очень понравилось. В отличие от меня. Презрительно насмехаться над местной драматургией и её реализацией я не стал, но и восторгаться, даже на вид, посчитал лишним.

— В зале кроме нас восемь благородных присутствовали, — сказал милорд Монский на обратном пути. — Заметил, Степ, что они шутки над Эдгаром лучше воспринимали, чем над принцем Филиппом.

— Как по мне, так они вместе с простонародьем надо всеми хохотали, и над королевами в том числе. — я действительно особой разницы не заметил. — Пришли веселиться и просто получали удовольствие.

Свернули возле Любкиного парка и сразу же наткнулись на выпрашивающего милостыню однорукого мальчишку. Конечно же Фриц тут не просто так среди пустых рассохшихся бочек сидел, принёс мне очередные сведения, на этот раз текущую информацию о событиях вокруг дома моего врага. Лейтенант Ромм хотел пару своих парней направить наблюдателями, да я рассудил, что это рискованно. Глава тайной организации не может быть беспечным, наверняка у него есть люди, которые следят за обстановкой. Могли заметить наших парней. А мальчишки-голодранцы — лишь часть городского пейзажа. Кто на них внимание обращает?

— Что нового, Фриц? — останавливаюсь и кидаю перед пацаном медную монету.

Тут вообще милостыню в руки не передают. Не из-за брезгливости к замарашкам, простые горожане сами особой чистоплотностью не отличаются, просто слишком приближаться опасно, можно остаться и без кошелька. Так что, веду себя естественно. Немного смешно от такой примитивной и не очень нужной конспирации, ну уж какая есть. Как говорится, чем богаты.

— Виконт с утра ездил в храм на Двух прудах, — мальчишка быстро подобрал монетку в пять зольдов и засунул её к себе в рот, поэтому продолжил говорить чуть шепелявя. — Верхом в сопровождении двух громил. А час назад к нему кто-то из благородный и богатых приезжал. Карета красивая была. Уехала где-то через час. А больше пока никого не было.

— Молодец, продолжайте смотреть. — хвалю. — О сенаторе тоже не забывайте.

— Там Тимоха, господин. — раскланивается однорукий уже нам в спину.

Старается. Думаю, не только из-за денег, понравилось ему, что с ними как с серьёзными взрослыми людьми общаюсь. Пусть не на равных, между нами пропасть, но без надменности и пренебрежения. Вряд ли пацаны раньше с таким