Ополченец - Василий Анатольевич Криптонов

Крупные буквы: «Маша и Медведь». Под ними, помельче: «Обеды. Ночлег». Выглядело добротное двухэтажное здание вполне пристойно.

— Останови-ка тут, — приказал я кучеру.

Карета встала. Я открыл дверцу.

— Ну что, любезная моя Катерина Матвеевна. Экипаж прощается с вами и желает вам приятного полёта.

— Вы меня покидаете?

— Увы. До гостиницы, надеюсь, доберётесь самостоятельно. Уж в городе-то к вам вряд ли разбойники полезут.

Катерина Матвеевна кивнула:

— Градоначальник — добрый знакомый моего папеньки. Нашу карету тут хорошо знают.

— Ну вот и отлично. — Я выпрыгнул на мощёную булыжником улицу.

А Катерина Матвеевна сместилась ближе к выходу из кареты. Вытянула вперёд руку, почему-то тыльной стороной ладони вверх, и смотрела на меня. С надеждой, которую ни с чем не спутаешь.

— То есть, третьего свидания можно не дожидаться? — уточнил я. — Знаете. А мне нравятся ваши обычаи!

Обнял Катерину Матвеевну за талию и поцеловал.

— Ах! — Катерина Матвеевна всплеснула руками. Уже после того, как нашла в себе силы от меня оторваться. — Что вы себе… Ах! — Она откинулась к стенке кареты, запрокинула голову и прикрыла ладонью глаза.

Всё-таки чудной народ эти барышни.

— Я тоже был рад познакомиться. Будете у нас в Давыдово — заглядывайте. Папеньке привет.

Я закинул на спину мешок и потопал к постоялому двору.

Глава 13

Внутри харчевни оказалось темновато, но вполне уютно. Десяток добротных деревянных столов в окружении таких же крепких стульев. Подобие барной стойки, из-за которой на меня посмотрел рослый бородатый дядька в фартуке.

За столами никого не было — время позднее. Да и дядьку я, войдя, явно разбудил. Но недовольства он не выразил. Смотрел с интересом.

Я подошёл к стойке.

— Поесть можно?

— Можно. Почему нельзя? Постный обед — три копейки, с мясом — пять. Но без водки. Это уж, сколько выпьешь.

— Сегодня — нисколько, мне с утра штаны мерить на свежую голову. А переночевать почём?

— Десять копеек. — Дядька достал из-под стойки деревянные счеты, перекинул несколько костяшек. — Завтракать будешь?

— Не откажусь.

— Ещё две. — Дядька добавил костяшек. — Всё вместе, стало быть, семнадцать. Ежели и завтра на обед останешься, скину маленько.

— Отлично. Мне нравится.

Я сел к ближайшему столу.

Еда на нём появилась буквально через минуту. Рядом с объёмистой глиняной миской борща — горшочек со сметаной. Ломти хлеба с хрустящей корочкой, тарелка с тонко нарезанным салом и зелёным луком. Рассыпчатая гречневая каша в подливке, с увесистыми кусками мяса. Перед тем, как я взялся за ложку, хозяин поставил передо мной стопку. Воду такими дозами пить не принято. Да и пахнет не водой.

— Говорил же, без водки? — удивился я.

— Дак это ж разве пить? — встречно удивился хозяин. — Исключительно для аппетиту.

— Уважаю, — одобрил я.

Выпил и принялся за еду.

Когда хозяин подошёл забрать опустевшую посуду, я заметил, как он скользнул взглядом по моей затянутой в перчатку руке.

Спросил, кивая на перчатку:

— По делам у нас, охотник? Али мимо проезжий?

— А тебе какой интерес?

— Да так. — Хозяин неопределённо повёл плечами. — Ежели ты в Поречье насчёт работы, то обращайся. Глядишь, самому интересно станет.

— Уже интересно. Присаживайся. Рассказывай.

Хозяин, унеся со стола посуду, сел напротив меня.

Выяснилось, что в пяти верстах от города, на участке дороги, ведущей из Поречья в Смоленск, повадились «озоровать» лягухи.

Я вызвал в памяти картинку и описание из справочника.

Лягуха

«Размеру малого, не более горшка. Зубищи острые, в два ряда. Скачет за один прыжок на две сажени вдаль, да на сажень — вверх. На сажень вперёд плюётся ядом. Яд для простого человека смертелен. Питается падалью».

На картинке было изображено существо, действительно похожее на лягушку. Только раздутое, как футбольный мяч. И размером, если я правильно оцениваю «не более горшка», примерно с него же.

Ощеренную пасть лягухи украшали острые акульи зубы. Уродливую башку — наросты. Если пересчитать сажени в метры, получается, что скачет эта пакость на два плюс метра вверх и на четыре плюс вперёд.

Нормальный такой мячик, уверенный. По башке прилетит — мало не покажется. Да ещё и ядом плюётся…

— И чего им надо на дороге? Лягухи ведь падалью питаются.

— Верно говоришь, — кивнул хозяин. — Да только долго ли доброе мясо в падаль обратить? На лошадей эти твари нападают. Почтовые да господские кареты не трогают, там кони резвые. Мимо проскачут — не догнать. А телегам крестьянским спасу не стало. Эти твари коняку ядом заплёвывают, а как падёт, так давай зубищами своими в клочья рвать. А после куски в болота утаскивают да в сырой земле прикапывают. На болоте — долго ли мясу сгнить? Двух суток не пройдёт, вот тебе и падаль. И хорошо ещё, если хозяевам бог поможет схорониться — под телегой, али как. А то ведь тварям без разницы, кого на части рвать.

Я покачал головой.

— Весело живёте.

— А то! Крестьяне по Смоленскому тракту скоро вовсе ездить перестанут. Нынче вот я тебе к обеду сметану подавал. А завтра, ежели обоз крестьянский не придёт, подавать нечего будет. Крестьянам не торговать — тоже голодно, конечно. Да только жизнь-то дороже.

— Разумно, — согласился я.

— И что скажешь, охотник? — хозяин выжидающе уставился на меня.

Что скажу, что скажу… Что костей в лягухах столько же, сколько в крысах. И это, безусловно, приятно. А вот что Егора рядом со мной нет — это уже не очень радует.

Хотя, с другой стороны — зря я, что ли, Удар прокачивал и Доспехи создавал? Подмастерье я или где? Рано или поздно надо в самостоятельный рейд выбираться. Так почему бы, спрашивается, и не рано?

— Ты магазин готового платья знаешь?

— Это который? — озадачился хозяин. — На Воздвиженской улице, али на Пироговке?

— Значит, оба знаешь. До скольких они работают?

Хозяин пожал плечами:

— Открываются не рано. В такие магазины приличная публика ходит. Часов, может, в десять, а то и позже. Стало быть, и закрываться должны поздно.

— Логично. Но ты меня на всякий случай завтра пораньше разбуди. Как завтрак будет готов, так сразу и буди. Чёрт его знает, сколько с этими вашими лягухами